– Да, и тогда покупатель приобретёт у нас это нечто, а расплатится обычными деньгами. Во всяком случае, таков был план на тот день, когда Даппу задержали, а вы отплыли в Бостон.
– Вы хотите сказать, что план изменился? – Ван Крюйк прочертил на крышке ящика глубокую борозду.
– Возможно, – отвечал Даниель. – Ваш первоначальный партнёр…
– Джек?
– Джек. Он вроде бы достиг соглашения с директором Монетного двора. Если так, опасность, о которой я говорил, миновала, и золото… – Даниель кивнул в сторону «Минервы», – не придётся отправлять в Московию.
– Мне всё равно, купит его царь или директор, лишь бы скорее сбыть с рук эту докуку, – сказал ван Крюйк. – Только решайтесь быстрее.
Он посмотрел на реку. Даниель обернулся и, проследив его взгляд, увидел, что к верфи мистера Орни ползёт многовёсельное судно.
– Вот уж не ожидал увидеть такое на Темзе. Чей там флаг? – спросил Даниель, видя, что ван Крюйк раздвигает подзорную трубу.
– Двуглавый орёл. Боевая галера русского военного флота, – ответил ван Крюйк и, помедлив мгновение, рассмеялся над такой нелепостью.
– Она прибыла за кораблями, которые построил мистер Орни, – предположил Даниель. – Великий день для мистера Орни!
– А для доктора Уотерхауза?
– Всё хорошо. Этого я и ждал.
– Хотелось бы, чтобы ваш голос звучал более искренне.
– Это не отсутствие искренности, а просто задумчивость. За последние дни многое случилось. Всё стало гораздо сложнее.
– Провалиться мне! Ну и рослый же народ эти русские!
– О чём вы?
– Вон тот малый на юте! Если те, кто рядом с ним, обычного роста, то он – самый высокий человек, какого я видел. Как он возвышается над тем бедолагой, которому задаёт трёпку!
– У вас передо мной преимущество. Вы позволите?
Ван Крюйк с неохотой протянул подзорную трубу. Даниель примостил её на штабель досок и направил так, чтобы видеть приближающуюся галеру. Она была уже на расстоянии полёта стрелы от верфи мистера Орни; вёсла двигались всё медленнее и медленнее. Даниель оглядел ют, необычно высокий, как всегда на военных кораблях, и сразу увидел человека, о котором говорил ван Крюйк. Оценить его рост было трудновато, поскольку рядом стояли несколько карликов. Однако тут были и люди вроде бы обычных размеров: один, в адмиральской шляпе французского фасона, расхаживал вдоль фальшборта. Второй – лысый седобородый старик в маленькой чёрной шапочке – стоял на месте. У третьего видна была только лысина, поскольку высокий нагнул его вперёд и кулаком свободной руки утюжил ему затылок. Судя по широкой улыбке на лице исполина и весёлым физиономиям карликов, трёпка была вполне дружеской; впрочем, если судить по тому, как истязуемый переминался на цыпочках и взмахивал руками, сам он придерживался иного мнения. Тут высокий его отпустил, потому что галера приближалась к верфи и проходила между двумя новёхонькими фрегатами, которые, очевидно, заинтересовали великана. Истязуемый юркнул в сторону, подобрал парик, распрямился (медленно и осторожно, потому что был стар), после чего водрузил парик на голову. Только после этого Даниель смог толком увидеть его лицо.
Даниель вздохнул.
– В чём дело? – спросил ван Крюйк.
– Ситуация внезапно очень осложнилась.
– Мне казалось, вы совсем недавно назвали её сложной.
– Да, так я считал – покуда не появился его императорское величество Пётр Великий в сопровождении барона фон Лейбница.
– Это царь?
– Насколько я могу догадываться.
– Что он здесь делает?
– Не знаю. Одет он как обычный дворянин, с чёрной лентой, следовательно, приехал инкогнито.
– Может быть, шведы выгнали его из России, и он бежал в Англию.
– Вряд ли. Побеждённые монархи не являются со свитой из карликов и натурфилософов.
– Так что его сюда привело?
– Надеюсь, каприз.
– Почему надеетесь?
– Потому что в противном случае его приезд, возможно, имеет какое-то отношение ко мне.
– ЖАЛЬ, ЧТО Я НЕ МОГ приехать на похороны Софии, – сказал барон Готфрид Вильгельм фон Лейбниц.
Он был на английской земле уже около часа. Лейбниц никогда не отличался красотой, но за годы, что они с Даниелем не виделись, у него появились глубокие складки на лице и тёмные мешки под глазами, которые (когда он надел парик и спрятал следы от царского кулака), по крайней мере, придавали ему солидно-величавый вид.
Пётр осматривал военные корабли в сопровождении большей части своей свиты и слегка растерянного, но в целом довольно боевитого мистера Орни.
– Друзья поняли, что вас задержали какие-то важные обстоятельства, – сказал Даниель. – Враги укрепились в своём дурном мнении, если вообще заметили, что вас нет.
Лейбниц кивнул.
– В мае меня вызвали в Санкт-Петербург, создавать Российскую Академию наук, – объяснил он.
– Забавно, что меня никогда не приглашают по таким поводам.
