Куда портшез отправился дальше, можно только гадать. Доктор Уотерхауз немедленно предположил, что портшез свернул в проулок, из которого появился на его глазах чуть ранее. «Я убеждён, – сказал доктор Уотерхауз, – что злоумышленники узнали о нашем приезде загодя и намеревались следовать за экипажем мистера Тредера через Ньюгейт в Сити; то, что мы свернули от Флитской канавы в Крейн-корт, стало для них неожиданностью». Члены клуба заспорили, связан ли вообще портшез с адской машиной; я заметил, что глупо следовать в такой близости от повозки, которая вот-вот взорвётся, и что в портшезе ехала предприимчивая куртизанка. Мистер Тредер обиделся на предположение, что потаскуха (как он выразился) усмотрела в нём потенциального клиента; лица остальных членов клуба выразили насмешливое удивление таким ханжеством…
– Предлагаю выбрать нового секретаря для чтения протоколов, – перебил мистер Тредер. – Мсье Арланк, что бы я ни говорил о нём прежде, немногословен, исполнителен, грамотен. Если он возьмёт на себя эту обязанность, я готов платить за него взносы.
Последние слова прозвучали невнятно, поскольку, говоря их, мистер Тредер коренными зубами закусил английскую гинею.
– Мистер Тредер, – изрёк мистер Орни, – если вы проголодались, то по дороге к Яме Чёрной Мэри, а также в Хокли, есть трактиры, куда мы можем переместиться. Моей гинеей вы не насытитесь.
– Она не ваша, а клуба, – ответил мистер Тредер, разглядывая отметины от зубов, – и не гинея, пока я этого не скажу.
– Вы её уже взвесили, зачем ещё и надкусывать? – Мистер Орни, несмотря на свою досаду, был явно заинтригован.
– Гинея настоящая, – объявил мистер Тредер. – Продолжайте свой вздорный рассказ.
– Короче, моя гипотеза, что портшез ни при чём, невольно спровоцировала маловразумительный экскурс в область часовых механизмов; по крайней мере, таким он предстаёт в моих записях.
– Здесь ваши записи, в виде исключения, точны, – заметил мистер Тредер.
– Протестую! – воскликнул Даниель. – Речь была вот о чём. Мистер Орни сказал, что подложить адскую машину в повозку, а затем следовать за ней, зная, что взрыв произойдёт с минуты на минуту, – безумие. На это я возразил, что нам неведомо, насколько злоумышленник разбирается в часовых механизмах. Умелый часовщик настроил бы машину правильно, более того, знал бы, насколько часы будут спешить или отставать в тряской повозке холодным днём.
– Значит, в портшезе был не часовщик! – заключил господин Кикин.
Мистер Тредер хихикнул, полагая, что русский сострил, однако Даниель видел, что Кикин на его стороне и говорит серьёзно.
– Да, сэр. Адскую машину, я полагаю, установили люди, плохо знакомые с её устройством. Они планировали, что она сработает много позже, спустя часы или даже дни, и взрыв в Крейн-корте стал для человека в портшезе почти такой же неожиданностью, как для нас с мистером Тредером.
– Всем понятно, что взрыв произошёл несвоевременно, – сказал мистер Тредер, – так что ваша гипотеза имеет хотя бы налёт правдоподобности.
– Но проку от неё никакого, – отрезал мистер Орни, – поскольку мистер Пайнвуд оказался с головой в дерьме, и мы ничего больше о портшезе не знаем.
– Не согласен! Это указывает направление поисков. У вас на верфи адская машина взорвалась согласно планам злоумышленников – среди ночи. В повозке мистера Тредера – преждевременно. Я полагаю, что часы ушли вперёд от тряски холодным днём, но сохранили точность в неподвижном корабельном трюме. Отсюда можно вывести, какого рода механизм использовался, и таким образом вычислить изготовителя.
– Поэтому мы в Клеркенуэлле, – кивнул господин Кикин.
– И каков результат ваших изысканий? – спросил мистер Орни.
– Спросите у фермера в апреле, какой урожай принесли семена, посеянные неделю назад. Я надеялся, что отыщу в Крейн-корте заметки и опытные образцы мистера Роберта Гука. Он одним из первых взялся за определение долготы при помощи часов и лучше других знал, как влияет на них тряска и смена температуры. Увы, наследие мистера Гука выброшено на свалку. Я обратился в Королевскую коллегию врачей и к милорду Равенскару.
– Почему к ним, скажите на милость? – удивился мистер Тредер.
– Гук строил Коллегию врачей на Уорик-лейн и расширял особняк милорда Равенскара. Он мог разместить там что-то из своих вещей. Мои запросы остались без ответа. Я удвою усилия.
– Поскольку мы, как вижу, перешли к следующему пункту, – сказал мистер Тредер, – прошу вас, мистер Орни, поведать нам о ваших изысканиях в области упаривания мочи.
– Доктор Уотерхауз уверил нас, что для получения фосфора, использованного в адских машинах, требовалось упаривать мочу в огромных количествах, – напомнил мистер Орни.
– Описание было более чем красноречиво, – заметил мистер Тредер.
– Делать это в Лондоне затруднительно…
– Почему? Лондон бы не провонял мочой сильнее, нежели сейчас, – съязвил господин Кикин.
