– Это самое длинное предисловие к знакомству, какое я когда-либо слышал, – заметил Даппа. – Когда же он наконец подойдёт?
– Боюсь, что он… вернее, они ждут, чтобы вы их заметили, – сказал Даниель. – Держитесь.
Даппа сузил глаза и раздул ноздри. Затем он повернулся на стуле и, буквально следуя совету Даниеля «держаться», упёрся локтем в стол.
Лицом к ним на расстоянии примерно десяти футов стоял, плотно уперев ноги в грязные половицы, маркиз Равенскар; другой господин, ещё более роскошно одетый, висел рядом, уцепившись обеими руками за низкую потолочную балку; его щегольские башмаки раскачивались всего в нескольких дюймах от пола.
Поймав взгляд Даппы, господин разжал руки и с гортанным: «Хух!» спружинил на ноги. Он опустился почти в полуприсед, так что панталоны в паху угрожающе затрещали, и, пригнувшись, свесил руки с подогнутыми пальцами к самому полу. Ещё раз убедившись, что завладел вниманием Даппы, он заковылял к маркизу Равенскару, который стоял неподвижно, словно звезда на небосводе, скривив лицо в вымученной улыбке.
Титул покусал губы, вытянул их вперёд, насколько мог, и, поминутно оглядываясь на Даппу, с негромкими возгласами: «Хух! Хух!» двинулся в обход Равенскара. Сделав полный круг, он прошаркал ближе, так что почти упёрся физиономией маркизу в плечо, и принялся тянуть носом воздух, поводя головою из стороны в сторону. Видимо, он приметил что-то в Роджеровом парике, потому что поднял правую руку от пола, запустил её в густые фальшивые локоны, вытащил что-то маленькое, осмотрел, хорошенько обнюхал, сунул себе в рот и громко зачавкал. Потом, на случай если Даппа отвлёкся и не всё разглядел, Титул повторил представление ещё раз пять, пока Роджер, потеряв терпение, не бросил: «Да хватит уж!» – сопроводив свои слова раздражённым взмахом руки.
Титул отскочил подальше, упёрся костяшками пальцев в пол и принялся жалобно верещать (насколько для члена палаты лордов возможно изобразить такой звук), затем подпрыгнул и снова уцепился за балку. Пыль посыпалась на белый парик, превратив его в серый. Лорд чихнул – весьма неудачно, поскольку в носу у него была понюшка. Красновато-бурая сопля вылетела из ноздри и повисла на подбородке.
В клубе «Кит-Кэт» воцарилась монастырская тишина. Присутствовали человек тридцать, если не сорок, при обычных обстоятельствах склонные видеть смешное почти во всём. Редкая минута в клубе проходила без того, чтобы разговоры утонули в гомерическом хохоте из-за ближнего или дальнего стола. Однако кривлянья Титула настолько не лезли ни в какие ворота, что никто даже не прыснул. Даниель, воображавший, что многолюдство и гомон создают для них с Даппой хоть некое подобие приватности, окончательно почувствовал себя выставленным на всеобщее обозрение.
Лорд Равенскар вразвалку двинулся к Даппе. Титул спрыгнул с балки и принялся утираться вышитым кружевным платком. После того как Роджер сделал несколько шагов, Титул, втянув голову в плечи, двинулся следом.
– Доктор Уотерхауз, мистер Даппа, – важно проговорил Роджер. – Я чрезвычайно счастлив снова вас лицезреть.
– Взаимно, – коротко отвечал Даниель, поскольку Даппа временно утратил дар речи.
Остальные члены клуба неуверенно возвращались к прерванным разговорам.
– Надеюсь, вы не сочтёте неучтивостью, если я не стану искать у вас в голове, как милорд Регби сейчас искал в моих волосах.
– Это даже не мои волосы, Роджер.
– Позвольте представить вам, Даппа, и заново представить вам, Даниель, милорда Уолтера Релея Уотерхауза Уима, виконта Регби, ректора Сканка, члена парламента и Королевского общества.
– Здравствуйте, дядя Даниель! – воскликнул Титул, внезапно выпрямляясь. – Как остроумно было нарядить его в костюм! Это вы придумали?
Даппа покосился на Даниеля.
– Я забыл упомянуть, что он мой двоюродный внучатый племянник или что-то в таком роде, – пояснил Даниель, прикрывая рот рукой.
– С кем вы говорите, дядя? – полюбопытствовал Титул, глядя сквозь Даппу, затем, пожав плечами, задал свой следующий вопрос: – Как вы думаете, моё представление подействовало? Я столько всего прочёл, пока к нему готовился.
– Не знаю, Уолли. – Даниель взглянул на Даппу, который так и застыл со скошенными глазами. – Даппа, поняли ли вы из увиденного, что милорд Регби – обезьяна из стаи маркиза Равенскара и полностью признаёт его доминирующую роль?
– С кем вы говорите? – повторил Титул и продолжил озабоченно: – Я всё ещё волнуюсь. Может быть, мне надо было шкуру одеть?
–
Титул несколько мгновений молчал, раскрыв рот. Роджер и Даниель безмолвно умирали со смеху. Затем Титул поднял руку, наставил палец на Даппу, словно пистолетное дуло, и повернулся к Даниелю. Рот он так и не закрыл.
– Чего вы не знаете, дорогой племянник, – сказал Даниель, – так это что Даппу в очень юном возрасте взяли себе пираты вместо обезьянки. Будучи представителями самых разных народов, они для забавы научили его бегло говорить на двадцати пяти языках.
– На двадцати пяти! – воскликнул Титул.
– Да. Включая лучший английский, чем у вас, как вы только что слышали.
