Система мира полностью

При упоминании Еноха Даппа отвёл глаза, как будто его собеседник брякнул что-то неосторожное, и поднёс к губам стаканчик. Этой паузы маркизу Равенскару хватило, чтобы ворваться в их разговор. Он возник так внезапно, так ловко, как если бы некая машинерия втолкнула его в клуб «Кит-Кэт» через люк.

– От одной одалиски к другой, мистер Даппа! Гм! Я ведь не ошибся? Вы – наш литератор?

– Я не знал, что я ваш литератор, милорд, – вежливо отвечал Даппа.

– Надеюсь, вы не обидитесь, если я скажу, что не читал ваших книг.

– Отнюдь нет, милорд. Наивысший успех – когда тебя узнают в общественных местах как автора книг, которых никто не читал.

– Если бы мой добрый друг доктор Уотерхауз соблаговолил нас отрекомендовать, мне бы не пришлось пускаться в догадки; однако он получил пуританское воспитание и не признаёт учтивости.

– Теперь уж не до церемоний, – сказал Даниель. – Когда новоприбывший начинает разговор с загадочного возгласа про одалисок, что диктуют правила учтивости остальным?

– И нисколечки не загадочного! Ни на понюх! – возмутился милорд Равенскар. – Сейчас, в… – (глядя на часы), – девять часов, весь Лондон уже знает, что в… – (снова глядя на циферблат), – четыре часа мистер Даппа приветствовал герцогиню Аркашонскую и Йглмскую!

– Я вам говорил! – сказал Даниель Даппе и коснулся пальцами глаз, а затем указал через комнату на предполагаемых соглядатаев и любопытствующих.

– Что вы ему говорили?! – вопросил Роджер.

– Что за нами наблюдают.

– Наблюдают не за вами, – объявил Роджер с преувеличенной весёлостью, от которой за милю разило фальшью. – Кому вы интересны? Наблюдают за Даппой, совершающим обход одалисок.

– Вот снова… соблаговолите объяснить, что вы имеете в виду?

Объяснил Даппа:

– Подразумевается своего рода легенда, которую благовоспитанные лондонцы передают шёпотом, а подвыпившие лорды – во весь голос, будто герцогиня некогда была одалиской.

– Фигурально?..

– Буквально наложницей турецкого султана в Константинополе.

– Бред! Роджер, что вы себе позволяете?

Маркиз, слегка уязвлённый словами Даппы, поднял брови и пожал плечами.

Даппа продолжил:

– Англия, страна рудокопов и стригалей, всегда будет крупнейшим импортёром фантастических бредней. Шёлк, апельсины, благовония и диковинные рассказы – всё это заморский товар.

– Вы глубоко заблуждаетесь, – отвечал Даниель.

– Я согласен с мистером Даппой! – натужно выдавил Роджер. – История о его свидании с герцогиней распространяется по Граб-стрит как холера и будет в газетах с первым криком петуха!

И тут же исчез, как будто провалился в люк.

– Вот видите! Будь вы осмотрительнее…

– Газетчики с Граб-стрит остались бы в неведении. Ничего бы не написали, ничего бы не напечатали ни обо мне, ни о герцогине. Никто бы не узнал о нас и не купил мою новую книгу.

– А-а.

– На вашем лице, доктор, брезжит понимание.

– Это новая диковинная форма коммерции, о которой я до сегодняшнего дня ничего не слышал.

– Немудрено – она существует лишь в Лондоне, – вежливо заметил Даппа.

– Однако в этом городе процветают и более диковинные, – многозначительно произнёс Даниель.

Даппа сделал преувеличенно наивное лицо:

– У вас есть фантастический рассказ в пару к тому, что распространяет маркиз Равенскар?

– В высшей степени фантастический. И заметьте, отечественного производства. Даппа, помните, как у мыса Кейп-Код нас атаковала пиратская флотилия мистера Эдварда Тича и вы отправили меня работать в самую нижнюю часть трюма?

– Это была средняя часть. Мы не отправляем престарелых учёных в самый низ трюма.

– Хорошо, хорошо.

– Я отлично помню, что вы любезно расколотили несколько старых тарелок, чтобы подготовить заряды для мушкетонов, – сказал Даппа.

– А я отлично помню, что местоположение ящика с тарелками было весьма точно отмечено на плане, прибитом рядом с трапом. Там же было указано, что хранится в разных частях трюма, включая самую нижнюю.

– Вы снова путаете! Самая нижняя часть трюма заполнена тем, что эвфемистично называют трюмной водой. В ней ничего не может храниться, только портиться. Если вы сомневаетесь, мы можем погрузить туда вашу машинерию, а вы по нашем возвращении её осмотрите. Знали бы вы, какое неописуемое зловоние…

Даниель поднял ладони:

– Нет надобности, любезнейший. Однако, если меня не подводит память, на схеме укладки груза была и самая нижняя часть трюма, и то, что хранится в неописуемом зловонии.

– Вы про балласт?

– Наверное, да.

– Размещение балласта отмечено на схеме, поскольку от него зависит остойчивость и дифферент корабля, – сказал Даппа. – Время от времени нам приходится перекладывать несколько тонн балласта, чтобы скомпенсировать неравномерность загрузки, и потому мы, разумеется, должны знать, где что лежит.

– Если я правильно помню схему, сразу на обшивке, как половицы, уложены чугунные чушки.

– Да. А также треснувшие пушки и негодные ядра.

– Сверху вы насыпали несколько тонн округлых камней.

– Галька с малабарского побережья. Некоторые насыпают песок, но мы предпочли гальку, поскольку она не засоряет помпы.