— Спешишь, давай лучше с предыстории, чтобы ввести тебя в курс дела, — Ган покачал головой и начал вещать. Я не стал противиться — раз охотник настаивает, то пусть рассказывает свою историю. — Старик Барус прибыл в нашу деревню три года назад. Он поразил всех своим мастерством говорить, ведь смог переспорить даже старейшину! Никто не знал, откуда он, ведь старик представился обычным путником, который ищет пристанище. Конечно же никто не поверил ему, наши люди очень предвзяты к чужакам — мы готовы убить, если что-то пойдёт не так, ведь здесь каждый друг за друга. Так было всегда, так будет дальше, — Ган сделал небольшой перерыв, будто бы давая мне переварить полученную информацию.
— Получается, старик пришёл три года назад и смог быстро стать своим? — я приподнял брови. Как он смог это сделать. Люди здесь и правда жуткие, подозрительные и вообще не приветливы!
— Да, ровно три года назад, — подтвердил Ган. — Он поразительный человек. Не только умением убеждать и красиво говорить, но и своим мастерством в алхимии. Он стал настоящей опорой нашей деревни в считанные дни, когда начал поднимать на ноги раненных охотников, больных стариков и покалеченных детей. Одним из таких детей был мой малыш, Малик, на тот момент ему было девять лет, а теперь он твой ровесник. Малик страдает врождённым недугом, который разрушает его изнутри. Его дар стал проклятием, ведь каждый свой день он проводит в страшных мучениях.
Я прищурил глаза, от мужчины возле меня повеяло холодом. Татуировка на его запястьях в виде двух мелких змеек, которые переплетаются между собой, засияла алым светом. Да причем таким густым и пронзительным, что мне захотелось прикрыть глаза рукой.
— Все из-за него! — утробным голосом прошипел Ган. Мне стало не по себе, я отполз от него подальше, ведь тот в момент потерял над собой контроль. Он вдруг успокоился, яркий багровый свет пропал, и мужчина глубоко вздохнул, покачал головой и сказал: — Утерянного не вернёшь, но старик Барус смог это сделать. Он поднял на ноги моего мальчика, подарил ему счастливый взгляд и поставил его рядом с другими детьми. Он всегда мечтал бегать вместе со всеми, тренироваться, а не собирать спиной гнетущие взгляды презрения.
— Я прекрасно понимаю, у меня уже горб оброс такими взглядами, — я пожал плечами и сделал вид, что все нормально. На самом деле, мне плевать на других, главное не мешайте мне развиваться и всё. Презрение, гнетущие взгляды — да чхал я на это, уж поверьте, за прошлую жизнь я много чего пережил. — Чем старик вам помог? — теперь я сильно заинтересован в этом деле.
— Сейчас, — он кивнул и полез в карман. Следом достал оттуда странный цветок с алыми лепестками. Он свежий, поэтому система мгновенно вывела сводку перед глазами.
│ Санептико (1 год). Примечание: обладает незначительным лекарственным свойством, которое помогает снять напряжение с меридианов. Позволяет практику начальных стадий, раскрыть поры, чтобы усилить кровоток. Рекомендация: принимать строго при заболеваниях связанных с сужением вен, закупоркой меридианов, слабому кровотоку. Позволяется использовать при больших физических нагрузках, чтобы черпать от тренировок больше пользы │
Вот значит как… У мальчишки проблема, связанная с загадочными меридианами, о которых я впервые слышу. Нет, когда-то читал китайские книжки про боевые искусства, там сплошняком лилась информация про древние традиции, меридианы, духовную силу и прочее. Конечно же я ни черта не запомнил, ведь было интересно другое. В голове ничего не отложилось, и теперь я сижу, смотрю на это, как последний идиот.
Почесал голову и взял цветок из его рук. Прекрасные бархатистые лепестки приятно ласкают кожу. Да, стебель слегка подсох, но всё ещё сочится жизнью. Одним словом — произведение искусства, не иначе. Я бы хотел, чтобы такое прорастало на столетней земле. Интересно, насколько бы он изменился спустя недельку?
— Он дал мне наводку, где прорастает это лекарство и показал, как выдавливать из него сок, который я разбавляю с горячей водой и пою ей Малика, — он спокойно объяснил, что старик ему сказал. — К сожалению, Барус не знал, как полностью излечить моего мальчика. Этот цветок лишь временная мера и, по его словам, он должен умереть уже в этом году. Нет, он сказал, чтобы я облегчил его страдания…— мужчина помрачнел и опустил голову. В лесу он держался молодцом и показывал всем видом, что он кремень, но, когда разговор зашёл о его больном сыне… Ган расклеился и теперь похож на раздавленного горем отца. НО!
