— Твою мать, — я жадно хватаю ртом воздух. У меня нет ощущения великой победы, ведь тело рассыпается на глазах. Боль невыносимая пронизывает левую руку, небесная энергия неконтролируемо покидает место под сердцем и выливается через левую ладонь, калеча остатки плоти на костях. Задрал голову к небу и попытался успокоить нервы. Нужно остановить поток стихии, чтобы та окончательно не закончилась, ведь набирать всё с нуля невероятно сложно.
Кое-как удалось это сделать, переборол боль и подошёл к старику, что лежит на спине и смотрит в безбрежное звёздное небо. Свет двух красавиц лун окропил его немощное искалеченное тело. Его татуировка потеряла свой багровый цвет и теперь едва ли мерцает в темноте.
— Старый черт! Разве оно стоило того⁈ — я выдавил из себя эти слова через силу, — Ты завоевал доверие этих людей, они верят в тебя, как в своего отца или мать…— я действительно не понимаю его. Он мысли совершенно в другом направлении, а ведь это большая ошибка. Неужели возраст так сильно повлиял на него? — Так как ты можешь отдавать их на верную смерть? Знаешь, что будет с ними, когда имперцы придут к порогу твоего дома?
Старик молчит, его грудь медленно поднимается вверх, а потом опускается. Только так можно понять, что он всё ещё жив и слышит меня, ведь глаза его широко открыты. Аншейн уставился на пару лун, что, танцуя в небе, отбрасывают на землю прекрасный серебристый свет.
— Что же будет, алхимик? — прохрипел старейшина, даже не удосужившись посмотреть на меня, — Нас убьют? Я это и так понимаю, смерть неотвратимая судьба каждого живого организма в этом великом лесу. Мать природа, великий змей прародитель, они оба подарили нам жизнь и в конечном итоге заберут её. Мы лишь крупицы на этом звёздном небе, которые рано или поздно потухнут. Так чего же нам боят…— не успел он договорить, как я подошёл к нему и жестко наступил на раненую грудь. Он выдавил из себя хриплый смешок, полный боли, — Это ничего не изменит! — красными глазами, полными злобы и разочарования, он уставился на меня.
— Старик, ты смешон, — я улыбнулся и покачал головой, — Имперцы не убьют вас, ой не убьют, ты даже представить не можешь, какой ад ожидает твоих людей. Смерть, это самой лёгкий из возможных исходов. Пытки, издевательства, насилие над женщинами, рабство. Твои бравые охотники превратятся в жалкие подобия собак, которых загонят в клетки и будут возить по городам, поливая помоями, а женины… Их продадут в бордели, где над ними будут издеваться полоумные извращенцы. Наденут на них ошейник и…— не успел я договорить, как старик взревел во всё горло:
— ХВАТИТ! Хватит…— его голос перешёл на шёпот, пока он полностью не замолчал, — Я не знаю, что нам делать… Мы словно крысы, запертые в клетке. Будем биться против непобедимого врага, встретим участь хуже смерти! Попытаемся бежать… Но куда? Куда нам идти⁈ — он сморит на меня, но я не знаю, как ответить на эти вопросы. В голове есть только одно место, куда дикари вроде него могут отправиться.
— Так почему бы не бежать в запретную зону? Имперцам понадобилось очень много времени, чтобы вторгнуться в великий лес, так почему вы не хотите спрятаться там и начать новую жизнь, на новом месте? Неужели ты не думал об этом? — произнёс я.
— Невозможно, — старик упрямо покачал головой, — Это смерть без шанса на погребение!
— Ха-ха-ах! — я рассмеялся во всё горло, — Так умрите пытаясь, чем склонить головы вы проигрышной борьбе с непреодолимой стеной, которая сомнёт вас катком, не оставит и мокрого места.
— Неделя, через неделю имперцы вторгнутся в безопасное кольцо, а у вас по-хорошему есть три дня, — я покачал головой и отошёл от старика. Не поворачивая головы произнёс: — А у вас есть всего три дня на то, чтобы покинуть это место. Думай, старейшина Аншейн, чего ты искренне желаешь своим людям, которые верят в тебя и ждут твоего решения.
На этой ноте противостояние между мной и Аншейном подошло к концу. Больше не будет склоков за спиной, не будет упрёков и презрительного взгляда со стороны. Умрёт деревня или попытается выжить в запретной зоне — уже не важно. Я сделал все зависящее от меня и теперь просто хочу поспать. У меня нет сил думать, нет сил идти. Всё перед глазами начало плыть, словно я оказался посреди густого тумана. Голова разрывается от накатывающего гула, а земля уходит из-под ног. Слышу чей-то надрывающийся крик, который пробивается сквозь пелену тумана, укутавшую меня в тёплое одеяло со всех сторон:
«ОТЕЦ!»
Проснулся на своей кровати от того, что болят руки, да и в принципе всё тело. В горле пересохло, жутко хочется пить. Разлепил свинцовые веки и кое-как поднялся на ноги. Первым делом посмотрел на искалеченные руки. Изо рта вырвался шипящий звук, ведь кожа почти срослась. Понятия не имею, как подобное могло произойти, ведь чётко помню, что перед тем, как потерять сознание, моя плоть полностью исчезла с левой руки, но…
