Я закрыл глаза и сосредоточился. Не на словах, не на командах, а на ощущении. На том самом чувстве, которое возникало, когда я брал в руки резец, когда слушал шёпот волокон. Я представил себе пустоту. Пространство, где нет ничего, кроме воли и материала. Я вызвал его имя, мысленно, как ключ, поворачивающийся в замке.
— Живое ремесло.
Мир поплыл. Знакомое головокружение, лёгкая тошнота, и вот я уже не в сарае. Я снова в том мерцающем пространстве, где парят образы инструментов, а воздух звенит от невысказанных возможностей. Здесь пахло свежей стружкой и статическим электричеством.
Передо мной висела полупрозрачная панель интерфейса. Пустота, чистый лист, готовый принять творение. Но для творения нужен материал.
Я мысленно скомандовал: «Инвентарь».
На периферии зрения возникла знакомая иконка стилизованного мешка. Рядом с ней светилась цифра в несколько сотен единиц материала. Множество единиц разнообразной щепы, собранной на поле боя, тридцать девять из которых были от Корневого оплота. Я сосредоточился на ней, представил ее себе как концентрат энергии, как семена будущих творений.
— Извлечь. — прошептал я мысленно.
Воздух передо мной дрогнул, затрепетал. И из ничего, из пустоты, посыпалась щепа. Она материализовалась прямо в воздухе, падая на невидимую поверхность верстака в моём внутреннем мире. Крупные, угловатые обломки Поросли, длинные, гибкие щепки Скользня, тёмные, почти чёрные осколки Оплота с их глубокими, живыми трещинами. Они лежали грудой, мерцая мягким внутренним светом, и каждый кусочек пел свою тихую, древесную песню.
Сердце ёкнуло от восторга. Работало! Системная древесина, даже в виде щепы, котировалась! Моя идея была верна. Я не ошибся.
Я протянул руку, в этом пространстве она казалась более чёткой, более реальной, чем наяву, и прикоснулся к ближайшему осколку. Пальцы ощутили не шероховатость дерева, а пульсацию. Тёплую, ритмичную, как сердцебиение спящего зверя.
Теперь нужно было понять, что с этим делать. Я сосредоточился на интерфейсе, мысленно ища меню, список рецептов, что-то, что могло бы направить меня.
Панель отозвалась. Перед глазами всплыли строки текста, но они были не такими, как я ожидал.
Доступные манипуляции с материалом низкого уровня:
— Анализ состава
— Базовая очистка
— Грубое измельчение
И всё. Никаких чертежей амулетов, никаких схем волшебного оружия. Только примитивные, почти кустарные операции. Разочарование, острое и кислое, подкатило к горлу. Я был как дикарь, нашедший кучу микросхем и не имеющий понятия, как собрать из них компьютер.
Где взять рецепты? У системы? Но она молчала. У Статуи Топора? Та отреагировала только на моё оружие. Спросить у Орна? Но его знания были эмпирическими, не системными. Он чувствовал дерево душой, а не через голограммы.
Отчаяние начало сжимать ледяными пальцами горло. Но я сжал зубы и прогнал его. Нет, я не сдамся. Если система не давала мне готовых ответов, я найду их сам. Методом проб и ошибок, как делал Орн, как делалали все настоящие мастера.
Я решил начать с самого простого. Я мысленно выбрал несколько крупных, прочных щепок от Корневого Оплота. Они были тёмными, плотными, и их пульсация была самой сильной.
— Базовая очистка. — скомандовал я.
Щепки в моих руках дрогнули. С них, словно шелуха, посыпались невидимые частицы грязи, остатки чужой энергии. Они стали чище, ярче, их свечение стало более ровным и концентрированным. Но они всё ещё были просто щепками.
Что дальше? Я вспомнил уроки Орна. Простота, форма, намерение. Он не чертил схемы, он держал образ в голове.
Я закрыл глаза и представил себе амулет, что недавно сделал старик, дубовый лист. Его форму, изгибы, тонкие прожилки. Я представил его не как безделушку, а как инструмент, как концентрат воли, способный отвести взгляд, создать иллюзию, спасти жизнь.
Я взял одну из очищенных щепок и мысленно попытался придать ей форму. Ничего не произошло. Материал был инертным, неподатливым. Силы воли оказалось недостаточно.
И тут я вспомнил еще кое о чем. Точнее, о ком.
— Мимио? — позвал я мысленно.
На рукояти моего топора, что висел в этом пространстве так же, как и в реальности, вспыхнул мягкий зелёный свет. Крошечный росток появился из слота, потянулся, будто просыпаясь, и издал своё чистое, звонкое: «Ми-ми-ми!»
Он вспорхнул — да, именно вспорхнул! — с топора и устроился у меня на ладони, уютно устроившись среди щепок. Его листики шевелились, ощупывая материал, а крошечные капельки света на их концах пульсировали в такт древесине.
— Помоги. — прошептал я.
Я снова сосредоточился на образе. На этот раз я не просто держал его в голове, я проецировал его. Я показывал Мимио форму, движение резца, угол среза. Я вкладывал в мысленный образ всё, чему научился у Орна — плавность, уважение к волокну, терпение.
