Я всмотрелся. И сердце моё упало куда-то в ботинки. Это были волки. Вернее, то, во что превратились волки. Их шкура была покрыта странными, древесными наростами, из пастей сочилась зеленоватая слюна, а глаза горели не животной, а слепой яростью. Слева, тяжёлой поступью, шёл медведь-урод. Одна его лапа была неестественно большой, когти на ней напоминали острые сучья, а из спины торчали и шевелились, словно щупальца, плети колючей лозы.
— Зараженные. — без эмоций констатировал Эдварн. — Не все твари из Леса рождаются. Некоторые ими… становятся. Травоядные съедают заражённую траву, получая заражение. Хищники — заражённую добычу. И так зараза распространяется по цепочке. Если такой зверь оцарапает тебя — всё. Ты мёртв. Не сразу, конечно. Сначала начнёшь гнить заживо, а потом из тебя прорастёт что-то новое. Много хороших ребят так полегло.
Я сглотнул, чувствуя, как холодеют пальцы, сжимающие топорище.
— Заразиться можно от любой раны монстров? Даже оп Поросли? — спросил я, вспоминая свои первые схватки.
— Нет. — покачал головой Эдварн. — От их ран заразиться нельзя. От ушиба помереть — запросто. А зараза — только от этих тварей. Никто не знает, почему. Так устроено. Просто принимай как данность.
Он помолчал, глядя на надвигающуюся орду. Потом наклонился ко мне так, что его слова услышал только я, заглушив их общим гулом и скрипом доспехов.
— Твоя способность к излечению… — он выдохнул. — Она дороже золота. Дороже всего на свете. Если мы выживаем сегодня… Она может спасти десятки. Сотни жизней. Понимаешь?
Я понял. Понял весь ужасающий масштаб ответственности, который лег теперь на мои плечи. Я кивнул, не в силах вымолвить слова.
— Понимаю.
Враг был уже на расстоянии броска. Строй людей напрягся, как тетива. Послышались последние, отрывистые команды. И тогда в дело вступили защитные приспособления города.
Стена позади нас ожила. С башен и с деревянных платформ раздался резкий свист. Десятки тяжелых арбалетов сплели в воздухе смертоносную паутину из болтов. Но это была не просто стрельба. Болты были особенными — с крючьями и зазубринами. Они впивались в древесные тела монстров, не убивая сразу, но цепляясь, замедляя, сваливая их с ног, создавая хаос и завалы в первых рядах наступающей орды.
Следующими пришли в действие «Смоляные дожди». С вращающихся башенных механизмов в небо взмыли глиняные горшки, наполненные густой, чёрной смолой. Они разбивались о землю перед самым фронтом нашего строя, создавая скользкие, горячие пятна. Древесные твари, наступая на них, вязли, падали, а те, что были позади, натыкались на них, спотыкались, ломая себе «конечности».
Но самыми страшными были «Огненные вихри». Несколько смельчаков из ополчения с огромными, похожими на сифоны устройствами за спиной выбежали вперёд. Из раструбов этих устройств вырвались длинные, жадные языки пламени. Они не столько жгли, сколько пугали. Живой Лес, несмотря на всю свою аномальность, боялся огня панически. Ряды тварей дрогнули, отхлынули назад от стен огня, смешались ещё сильнее.
Однако на зараженных зверей огонь действовал слабее. Искривлённый медведь, объятый пламенем, с рёвом прорвался через огненную завесу, несясь прямо на наш участок обороны. От него валил чёрный дым, пахло палёной шерстью и гнилым деревом, но это лишь придавало ему ещё более демонический вид.
— Копья! Вперёд! — скомандовал Эдварн.
Несколько ополченцев с длинными копьями вышли из-за нашего строя и упёрли древки в землю, создавая частокол. Но медведь был силён и безумен. Он протаранил строй, копья с хрустом ломались о его бронированные бока. Одним взмахом своей уродливой лапы он отправил в сторону двух ополченцев. Раздался хруст костей и короткие, обрывающиеся крики.
И тут в бой вступили мы.
— Четвёртый! Вперед! Защищаем фланг! — заревел Эдварн, и наш отряд, как один человек, ринулся навстречу прорвавшемуся зверю.
Бой превратился в хаотичную, яростную мясорубку. Лиор и Брэнн сцепились с парой взбесившихся волков, их топоры с свистом рассекали воздух, встречаясь с костью и хитином. Кэрвин, отступая, методично выпускал стрелы, целясь в глаза, в пасти, в суставы. Рагварт прикрывал его, его меч выписывал смертоносные дуги, отсекая лианы, пытавшиеся схватить лучника.
Я оказался рядом с Эдварном. Мы вдвоём приняли на себя главный удар того самого горящего медведя. Зверь был могуч и быстр. Его когти-сучья свистели в воздухе, разрывая его с таким звуком, что закладывало уши.
— Боевой Размах! — крикнул Эдварн, и его топор описал сокрушительную дугу, ударив зверя в бок.
Я увидел, как система подсветила его умение, и моё собственное тело отозвалось. Мышцы сами вспомнили верный угол атаки, нужное напряжение. Но я подавил этот импульс, ведь никто не должен был узнать о том, что я владею системными умениями. Вместо мысленной команды я вложил в удар всю мощь корпуса, весь страх, всю ярость, всю силу, на которую был способен. Это был не отточенный системный приём, а грубая, яростная работа. Мой топор со звоном, который отозвался приятной вибрацией в костяшках пальцев, ударил по передней лапе чудовища.
