– Я даю тебе время примириться с Господом. Преклони колени и произнеси молитву.
Остальные отступили от Пассатемпо, словно оставив его за невидимой чертой. Тот сделал вид, что опускается на землю, и тут его приземистый силуэт метнулся в сторону Гильяно. Тури шагнул ему навстречу и спустил курок. Пули встретили Пассатемпо в прыжке, однако тело его продолжало лететь вперед и при падении едва не задело Гильяно. Он сделал шаг в сторону.
Тем же вечером труп Пассатемпо нашли на горной дороге, которую патрулировали
Майкл крепко спал, а потом внезапно, рывком, проснулся. Ощущение было такое, словно он вынырнул из глубокой ямы. В спальне царила полная темнота; Майкл закрыл деревянные ставни, чтобы отгородиться от бледно-лимонного света луны. В призрачном безмолвии он слышал лишь торопливый стук собственного сердца. Но чувствовал, что в спальне есть кто-то еще.
Он повернулся на другой бок и заметил нечто вроде более светлого пятна на полу среди всепоглощающей тьмы. Потянулся зажечь лампу возле кровати. Пятно оказалось отколотой головой Черной Мадонны. Он решил, что та упала со стола и этот звук его разбудил. Успокоенный, Майкл улыбнулся. И тут услышал возле двери какой-то шорох. Развернулся к нему и в полутени, куда не доходил оранжевый свет лампы, увидел темное худое лицо Аспану Пишотты.
Тот сидел на полу, прислонившись спиной к двери. Рот с усиками над верхней губой растянулся в торжествующую усмешку, словно говоря: охрана охраной, а убежище твое небезопасно.
Майкл бросил взгляд на свои часы, лежавшие на ночном столике. Они показывали три часа ночи.
– Странное время для визита, – сказал он. – Чего ты ждешь?
Затем вылез из постели, быстро оделся и открыл ставни. Лунный свет ворвался в комнату, словно призрак, возникающий и исчезающий по собственной воле.
– Почему ты меня не разбудил? – спросил Майкл.
Пишотта перекатился на ноги, словно змея, изготовившаяся к атаке.
– Люблю смотреть, как люди спят. Иногда во сне они выбалтывают свои секреты.
– Я никогда не выбалтываю секреты, – сказал Майкл. – Даже во сне.
Он вышел на террасу и предложил Пишотте сигарету. Они курили вместе; Майкл слышал, как Пишотта подавляет хрипы в груди, готовые прорваться кашлем. Лицо его казалось бледным в свете луны, голова напоминала череп.
Оба молчали. Потом Пишотта спросил:
– Так ты получил «Завещание»?
– Да, – ответил Майкл.
Аспану вздохнул:
– Тури доверяет мне больше, чем кому бы то ни было, – он доверил мне свою жизнь. Я единственный знаю, где он сейчас. Но «Завещание» он мне не доверил. Оно у тебя?
Мгновение Майкл колебался. Пишотта усмехнулся:
– Ты в точности как Тури.
– «Завещание» в Америке, – сказал Майкл. – В надежных руках. У моего отца.
Он не хотел, чтобы Пишотта знал, что оно сейчас на пути в Тунис, просто потому что никто не должен был этого знать.
Майкл едва ли не боялся задать следующий вопрос. У такого секретного визита могла быть только одна причина. Только из-за нее Пишотта рискнул бы прокрасться мимо охранников виллы: а может, его пропустили? Заключалась она в том, что Гильяно готов явиться.
– Когда приедет Гильяно?
– Завтра ночью, – ответил Пишотта. – Но не сюда.
– Почему нет? – спросил Майкл. – Здесь безопасно.
Пишотта рассмеялся:
– Но я-то сюда проник, правда?
Майклу неприятно было это признать. Он снова задумался, не пропустила ли охрана Пишотту по приказу дона Доменика. Может, его специально доставили сюда?
– Пусть решает сам, – ответил Майкл.
– Нет, – сказал Пишотта. – Я решаю за него. Ты обещал, что его семья будет в безопасности. Но дон Кроче знает, что ты здесь, и инспектор Веларди тоже. Повсюду шпионы. Что у тебя за план для Гильяно? Свадьба, юбилей? Похороны? Какую глупость ты собираешься втюхать нам? Считаешь, мы все ослы тут, на Сицилии?
Последние слова были произнесены с угрозой.
– План я тебе не раскрою, – сказал Майкл. – Можешь доверять мне или нет, это на твое усмотрение. Скажи, куда ты привезешь Гильяно, и я буду там. Не скажешь – завтра ночью я окажусь в Америке, пока вы с Гильяно будете бороться тут за жизнь.
Пишотта, усмехнувшись, заметил:
