– Вернусь к утру! – крикнул Клеменца напоследок. И Майкл подумал о том, что будет, если именно в эту ночь Гильяно решит прийти.
Позднее он поужинал; его обслуживали две старухи. Потом прогулялся по пляжу – охранники остановили его на подходе к границам поместья. До темноты оставалось пару минут, Средиземное море приобрело свой самый глубокий и бархатистый синий оттенок, а за горизонтом ощущалась Африка, и от нее долетали ароматы диких цветов и хищных животных.
Здесь, у воды, не слышалось гула насекомых – им требовалась густая растительность или дымный раскаленный воздух помещения. Словно машина перестала тарахтеть; Майкл стоял на пляже, наслаждаясь покоем и красотой сицилийской ночи и сочувствуя всем, кто бесстрашно странствовал сейчас в темноте: Гильяно у себя в горах, Пишотте, прорывавшемуся сквозь вражеские кордоны под ненадежным прикрытием пропуска с красной каймой, профессору Адонису и Стефану Андолини, разыскивающим друг друга на пыльных дорогах Сицилии, Питеру Клеменце, мчащемуся по черно-синему морю в Тунис. Кстати, а куда подевался дон Доменик Клеменца – он ведь так и не появился к ужину? Все они, словно тени, блуждали в сицилийской ночи, чтобы возникнуть из нее и решить, жизнь или смерть ждет Тури Гильяно.
Принадлежащий к Савойской династии король Умберто II был скромным добродушным человеком, и народ очень его любил; он одобрил референдум, на котором Италия должна была решить, сохранится ли в стране номинальная монархия. Он не собирался оставаться королем, если народ этого не захочет. И в этом походил на своих предшественников. Савойские короли не были амбициозны; их монархия в действительности являлась демократией под предводительством Парламента. Политики были уверены, что на референдуме народ проголосует за монарха.
Предполагалось, что Сицилия большинством голосов поддержит существующий статус-кво. На тот момент главенствующими силами на острове были Тури Гильяно, банда которого контролировала северо-западную часть Сицилии, и дон Кроче Мало с «Друзьями друзей», заправлявший на остальной территории. Гильяно не был связан ни с избирательными кампаниями, ни с какой-либо политической партией. Дон Кроче и мафия прилагали максимум усилий для переизбрания христианских демократов и сохранения монархии.
Однако, к всеобщему потрясению, избиратели проголосовали против монархии, и Италия стала республикой. Социалисты и коммунисты получили такое значительное количество голосов, что христианские демократы пошатнулись и едва не пали. Социалисты могли запросто победить на выборах правительства. Христианские демократы стянули все свои ресурсы, чтобы одержать победу.
Сицилия поразила всех: там проголосовали за депутатов в Парламент от социалистической и коммунистической партий. А ведь профсоюзы до сих пор считались там порождением дьявола, и большинство фабрикантов и землевладельцев отказывались сотрудничать с ними. Так что же произошло?
Дон Кроче был в ярости. Его люди сделали свою работу. Они грозили деревенским жителям, со всем усердием запугивали их, но угрозы, похоже, не достигли цели. Католические священники выступали с проповедями против коммунистов, монашки-благотворительницы одаривали корзинами со спагетти и оливковым маслом тех, кто обещал проголосовать за христианских демократов. Церковная верхушка на Сицилии возмущалась: они спустили на продукты миллионы лир, а коварный сицилийский крестьянин сожрал дармовой хлеб и плюнул в лицо христианско-демократической партии.
Министр юстиции Франко Трецца тоже злился на своих сограждан-сицилийцев: предательское племя, которое ловчит, даже когда это не сулит никакой выгоды, и задирает нос, не имея ни гроша за душой. Он пребывал в полнейшем отчаянии. Как они могли проголосовать за социалистов и коммунистов, которые восстают против семейных ценностей и собираются изгнать христианского бога из великолепных итальянских соборов? Был лишь один человек, способный ответить на этот вопрос и придумать решение для грядущих выборов, которые определят политическое будущее Италии. Он послал за доном Кроче Мало.
Крестьяне Сицилии, проголосовавшие за левое крыло и против своего любимого короля, сильно удивились бы, узнав, что прогневали столь высокопоставленных людей. Они были бы поражены тем, что такие мощные державы, как Соединенные Штаты, Франция и Великобритания, обеспокоены возможностью союза Италии с Россией. Большинство из них слыхом не слыхивало о России.
Сицилийские бедняки, у которых впервые за двадцать лет появилось право участвовать в демократических выборах, просто проголосовали за кандидатов и политические партии, обещавшие, что простые люди смогут купить собственный клочок земли за минимальную сумму.
