Сицилиец полностью

Министр обдумывал решение; дон Кроче же склонил свою массивную голову и тихо добавил:

– Но если помилование возможно, я буду настаивать на нем.

Министр заходил по кабинету от стены к стене, размышляя, какие трудности могут при этом возникнуть. Дон Кроче даже не шелохнулся вслед за его движениями. Наконец министр сказал:

– Обещайте ему помилование от моего имени, но помните, что добиться его будет крайне затруднительно. Это чревато грандиозным скандалом. Если газеты узнают, что мы с вами встречались, они разорвут меня в клочья; мне придется бежать на свою ферму на Сицилии, разгребать там навоз и стричь овец. Вам действительно так необходимо получить копии планов и мой приказ?

– Без них ничего не получится, – последовал ответ дона. Его голос звучал властно и убедительно, как у оперного певца. – Гильяно потребуются доказательства того, что мы с вами друзья, а также некоторый аванс за его услугу нам. Мы добьемся и того, и другого, если я покажу ему планы и пообещаю, что они не будут применены. Он сможет перемещаться с прежней легкостью, и ему не придется сражаться с армией и дополнительными силами полиции. Наличие у меня планов подтверждает мою связь с вами, а когда планы не вступят в силу, это докажет мое влияние в Риме.

Министр Трецца налил дону Кроче новую чашку эспрессо.

– Я согласен, – сказал он. – Я доверяю нашей дружбе. Секретность имеет принципиальное значение. Но я тревожусь за вашу безопасность. Когда Гильяно выполнит свою задачу, но не получит помилования, он станет винить вас.

Дон кивнул, но ничего не ответил. Он сделал глоток эспрессо. Министр выжидательно поглядел на него, потом сказал:

– Вам двоим никак не ужиться на таком маленьком острове.

Дон улыбнулся.

– Я найду для него место, – произнес он. – Впереди достаточно времени.

– Хорошо, – заметил министр Трецца. – И запомните вот что. Если я принесу моей партии голоса сицилийцев на следующих выборах и решу проблему с Гильяно, к чести правительства, меня ждет – вы и сами понимаете это – стремительный взлет. Но, как бы ни взлетел, я никогда не забуду вас, мой дорогой друг. У вас всегда будет моя поддержка.

Дон Кроче завозился в кресле, прикидывая, принесет ли пользу воцарение этого тупоголового сицилийца на посту премьер-министра Италии. Хотя, с другой стороны, его глупость послужит на пользу «Друзьям друзей»; а если он предаст их, от него легко будет избавиться. И дон Кроче сказал проникновенным тоном, которым всегда славился:

– Я благодарен вам за дружбу и сделаю все, что в моей власти, чтобы оказать вам услугу. Итак, мы договорились. Я покину Палермо завтра к вечеру и буду признателен, если с утра документы окажутся у меня в отеле. Что до Гильяно, то если вы не добьетесь для него помилования, когда он сделает свою работу, я сделаю так, чтобы он исчез. Уехал, например, в Америку или в какое-нибудь другое место, где не сможет причинить вам неприятности.

На этом они и расстались. Сицилиец Трецца, избравший путь законной власти, и дон Кроче, считавший римское правительство дьявольскими путами, поработившими его. Дон Кроче верил в свободу – свободу принадлежать самому себе, которой он добился, заслужив уважение своих сограждан. Очень жаль, думал дон, что по воле судьбы его противником является Тури Гильяно – который нравится ему, – а не министр, этот лицемерный прохвост.

Вернувшись в Палермо, дон Кроче призвал Гектора Адониса. Рассказал ему о встрече с Треццей и соглашении, которого они достигли. А потом продемонстрировал копии планов военной операции против Гильяно. Коротышка заметно расстроился – на что и рассчитывал дон.

– Министр пообещал мне, что не даст добро на осуществление этих планов, – объяснил он. – Но вашему крестнику придется пустить в ход все свои ресурсы, чтобы повлиять на следующие выборы. Он должен проявить упорство и стойкость и не так беспокоиться о бедняках. Пора ему подумать о собственной шкуре. Он должен понять, что союз с Римом и министром юстиции – отличная возможность. Трецца командует карабинери, полицией, судьями. Однажды он может стать премьер-министром Италии. Если это произойдет, Тури Гильяно сможет вернуться в лоно семьи и, возможно, даже сам сделать карьеру в политике. Народ Сицилии обожает его. Но сейчас он должен понять и простить. Я рассчитываю, что вы убедите его.

– Но с какой стати ему верить обещаниям Рима? – ответил Гектор Адонис. – Тури всегда сражался за бедняков. Он ничего не сделает против их интересов.

Дон Кроче резко бросил: