Сицилиец полностью

– Я влюбилась в него, когда мне было одиннадцать. Это было почти семь лет назад, в первый год, когда Тури ушел в горы, но и тогда его хорошо знали в нашей деревне. Мы с младшим братом помогали отцу в поле, и папа дал мне пачку денег, чтобы отнести матери домой. Мы с братом были еще глупые, хвастались деньгами, потому что никогда раньше не держали в руках такой суммы. Двое карабинери увидели нас, отобрали деньги и посмеялись, когда мы стали плакать. Мы не знали, что делать, боялись идти домой и боялись возвращаться к отцу. И тут из рощицы вышел парень. Он был выше ростом, чем большинство сицилийцев, и шире в плечах. Как американские солдаты, которых мы видели во время войны. На плече у него висел автомат, но глаза были ласковые, карие. Он показался мне очень красивым. Он спросил: «Дети, почему вы плачете в такой дивный день? А вы, юная леди, не портите слезами свою красоту, иначе никто не возьмет вас в жены». Однако он смеялся, и видно было, что по какой-то причине ему приятно на нас смотреть. Мы рассказали ему, что случилось, а он снова засмеялся и сказал, что надо держаться подальше от карабинери, и что мы получили очень полезный урок, и хорошо, что так рано. Потом дал моему брату толстенную пачку купюр для нашей мамы, а мне – записку для нашего отца. Я до сих пор помню ее слово в слово. Там говорилось: «Не ругайте своих чудесных ребятишек, которые послужат вам в старости счастьем и утешением. Я дал им денег гораздо больше, чем вы потеряли. И помните: с этого дня вы и ваши дети под защитой ГИЛЬЯНО». Я подумала, что это такое чудесное имя – его надо писать только большими буквами. Я видела это имя в своих снах много месяцев. Только эти буквы. ГИЛЬЯНО. Но полюбила я его за то, с каким удовольствием он делал добрые дела. Ему доставляло искреннее удовольствие помогать другим людям. В этом он не изменился. Я по-прежнему вижу в нем эту радость, словно он получает больше, одаривая, чем те, кто принимает его дары. Вот почему люди на Сицилии любят его.

Гектор Адонис тихо ответил:

– Любили. До Портеллы-делла-Джинестра.

Джустина опустила глаза и горячо произнесла:

– Нет, его любят до сих пор.

Майкл быстро вставил:

– А как вы встретились снова?

– Мой старший брат был его другом. А мой отец, возможно, членом его банды. Я не знаю. Только моя семья и главари банды Тури знают, что мы поженились. Он заставил их поклясться, что они не выдадут тайну – из опасения, что власти арестуют меня.

Эта новость поразила всех сидящих за столом. Джустина сунула руку в карман платья и достала маленький кошелек. Оттуда она вытащила документ на плотном листке кремового цвета с сургучной печатью и протянула его Майклу, но Гектор Адонис взял его сам и прочел. Потом улыбнулся ей:

– Завтра ты будешь в Америке. Позволь, я сообщу родителям Тури хорошие новости?

Джустина залилась краской.

– Они всегда считали, что я забеременела незамужней, – сказала она. – Меньше уважали меня за это. Да, вы можете им сказать.

– А ты видела или читала когда-нибудь «Завещание», которое прячет Тури? – спросил Майкл.

Джустина покачала головой:

– Нет. Тури никогда не обсуждал его со мной.

Лицо дона Доменика стало ледяным, но он явно был заинтригован. Наверняка слышал про «Завещание», подумал Майкл, но не одобрял его. Сколько человек о нем знают? Уж точно не все на Сицилии. Только члены правительства в Риме, дон Кроче, семья Гильяно и тесный круг его приближенных.

Гектор Адонис сказал:

– Дон Доменик, могу я воспользоваться вашим гостеприимством и остаться здесь до тех пор, пока из Америки не прибудет известие, что Джустина добралась благополучно? Тогда я передам новость Гильяно. Думаю, это не займет больше одного дня.

Дон Доменик громогласно воскликнул:

– Вы окажете мне честь, дражайший профессор! Оставайтесь, сколько пожелаете. Ну а сейчас всем нам пора ложиться. Нашей дорогой синьоре не помешает поспать перед долгой дорогой, а я уже слишком стар, чтобы засиживаться допоздна. Аванти.

И он взмахнул рукой, словно птица крылом, отправляя всех по спальням. Гектора Адониса подхватил под локоть, чтобы проводить лично, а старухам поручил позаботиться об остальных гостях.

Когда Майкл проснулся на следующее утро, Джустина уже уехала.

Гектору Адонису пришлось задержаться на двое суток, прежде чем с курьером пришло письмо от Джустины – она сообщала, что уже в Америке. Где-то в этом письме содержалось кодовое слово, которое удовлетворило Адониса, и утром перед отъездом он попросил Майкла о разговоре с глазу на глаз.