Игорь Васильевич не давал силу чувствам: он заблокировал их на каких-то далеких подступах и руководствовался заданными алгоритмами поведения. Ведерников понимал, что подобная практика до добра не доведет, но семья, работа, дом, метро, носки, стул…
Немного успокаивал любимый амулет, купленный во время отпуска в Турции три года назад – фарфоровая черепашка. Ее Игорь Васильевич всегда носил с собой: сунет руку в карман, а там черепашка, милая такая.
Когда пришел заказ от ООО "ПРИМСнобпоставка", Игорь Васильевич разбирался с накладными по "ЛЕНЖЕНГРУД". Обычная ситуация, не предвещавшая ничего экстренного и тем более рискованного. Вот только в документах Игорь Васильевич обнаружил удивительную неточность: на 1000 раздвижных уберлифов полагалось 250 кляков, а в бумаге от "ЛЕНЖЕНГРУД" значились лафабры в количестве 34 тысяч экземпляров. Ошибку Ведерников не мог исправить без ведома начальства, однако идти к Зое Матвеевне Наградовой ему страшно не хотелось. Игорь Васильевич взял на себя смелость и отправил письмо завотделом поставки уберлифов Реверансову в Воронеж, с просьбой прислать пояснительную записку. Перед тем, как нажать Enter, Игорь Васильевич заметил на столе бумагу от ООО "ПРИМСноб поставка", в которой также значились лафабры. "Что за черт!" – подумал Игорь Васильевич.
За соседним столом сидела Валерьяна Александровна Илая, имевшая колоссальный опыт по части общения с поставщиками и заказчиками. Игорь Васильевич хотел было спросить ее про лафабры, но Илая его опередила:
–Игорек, тебе пришел заказ на лафабры?
– Да, да, пришли.
– О, нет! Лафабры?! – крикнула та, потому что не кричать не умела.
– Да, лафабры, Зоя Матвеевна! Но почему…
Послышался оглушительный хохот, Илая встала из-за стола и начала дрожать всем телом, особенно своими подбородками, количество которых Игорь Васильевич всякий раз пытался сосчитать.
– Лафабры – это наша ПОГИБЕЛЬ!!! – вскрикнула Зоя Матвеена, а потом внезапно обмякла и рухнула в кресло.
Игорь Васильевич вышел в коридор и увидел необычайную суету: сотрудники наполняли пластиковые стаканчики с водой и стремительно ее выпивали. Кадровик Лайкова Ризвельда Анатольевна обнимала стену. Главбух Ариадна Романовна плакала, высунувшись в окно. Завотделом по накрутке Вирсов Иван Иванович пытался разрезать портфель ножницами. Все бормотали слово "лафабры".
Игорь Васильевич вернулся на рабочее место. Валерьяна Александровна пыталась снять со стены конторские часы.
– Зачем вы это делаете, Валерьяна Александровна?
– Затем, дорогой Игорек, что не будет больше у нас заказов. Лафабры означают шестой технологический уровень, а мы на четвертом!
Игорь Васильевич тотчас увидел в своем воображении жену с детишками и парящую над ними тещу с плакатом в руках "Я же тебе говорила!" Ведерников уже чувствовал, как шуршат письма из банка о просроченных ипотечных платежах.
– Это все ОАО "ВАМЖИЛФИГ", они нам палки в колеса вставляют, потому что тамошний начальник Лидия Валерьевна раньше у нас работала и страшно ненавидит Зою Матвеевну!
– А мы-то тут причем? – вопрос Игоря Васильевича остался без ответа. Не потому, что Валерьяна Александровна была увлечена настенными часами, а потому, что Игорь Васильевич начал трещать по швам, тем самым напугав до смерти и Валерьяну Александровну, и всех остальных сослуживцев.
Через пятнадцать минут здание "ПОСТПРОМа", в котором Игорь Васильевич работал последние 9 лет, накренилось и начало рушиться. Соседние дома вибрировали, асфальт лопался, машины сталкивались друг с другом, люди в ужасе разбегались в разные стороны. Все были напуганы гигантской черепахой, испускавшей пламень из пасти.
Превратившийся в гигантскую черепаху-разрушительницу, чем-то напоминавшую потертый амулет, Игорь Васильевич больше не руководствовался заданными алгоритмами.
"Буду путешествовать, – думал Игорь Васильевич Ведерников, поливая улицу огнем, – возьму с собой жену, детишек, пойду на Север, на Юг, куда захочу. Хватит с меня этой рутины!"
Конец путешествия
Шумно здесь, да, но шум привычный. Мы же все попутчики. Под стук колес, как говорится.
Куда едем? Не принято тут подобные вопросы вслух задавать. Да и глупо это. Все знают, что такова жизнь – едешь и все. Не по-вагонному о таких вещах спорить.
Наш вагон не чета соседним, хоть они и купейные. Есть вон вообще сидячие, туда даже входить страшно.
Полочки очень важны – на них главное удержаться. Держимся разными способами: кто штампом в документе, кто гордостью за предков, кто картинкой в своем букваре, кто гимнами и знаками, а кто вообще половыми органами зацепился. Гордиться важно. Без гордости не полочке не удержишься.
Едет поезд, а по вагону нашему проводник идет с чаем, наручниками и косой – билеты спрашивает. С ним не балуй – у него не только чай, но и кнопки на пульте управления кондиционером.
