Из груды старого тряпья вынырнул Норберт Вайс в обнимку с женщиной в фиолетовом платье. Они весело отряхнулись и протянули нам портативную камеру. Потолок раздвинулся, южное солнце бабахнуло по головам. Норберт достал из кармана мобильный переводчик и автоматическим голосом сказал, что теперь у нас есть шанс снять заново свою Родину – фильм с маленькими домиками на берегу. Домики привезут позднее, а пока можно написать сценарий.
Ну что тут скажешь… Мы снимаем этот фильм третий месяц. Вчера приснилась заснеженная Лапландия. Хорошо там наверное!
В плену жарких объятий
В XVII веке Сардиния ощутила мощный прилив соседского влияния. Тогдашний правитель Сардинии Марио Спонтанный решил предпринять меры противостояния иностранной напасти. Он приказал всем мужчинам облачится в узкие синие брюки (Марио верил, что иностранцы не слышали о таких) и женился на местной пиратке Эльвире. Она была рыжая и очень веселая. Эти качества, по мнению сардинского правителя, противоречили заморским настроениям. Вообще-то всем остальным сардинцам было глубоко плевать на старания Марио, но он был таким искренним в своей борьбе, что граждане поддерживали его молчаливым одобрением, тем более, что синие штаны им понравились.
Чтобы отметить мини-победу над космополитизмом и показать, что он отнюдь не затворник, а человек широких взглядов, Марио снарядил экспедицию в Кению. 16 доблестных островитян (сильно пьющих было всего семь) отправились в далекую Африку. Решили плыть в обход, и… заблудились. Сардинцы – опытные мореходы, но где конкретно эта Кения находится, никто из них не знал.
На третий месяц пути главная цель экспедиции перестала казаться важной и обязательной. Сказочная Кения начинала бесить. Путешественники решили пристать к берегу. Незнакомый, но манящий, он показался им дружелюбным. Вроде Ангола, а может и Камерун…
Навстречу никто не вышел.
Отправились искать воду.
Стоило слегка углубиться в лес, как сардинцы сразу потерялись. Джунгли оказались такими густыми и душными, что рассмотреть солнце через листву было просто невозможно. Что делать?
Спустя три часа боцман Рикки предложил сделать привал. Короткая передышка не помогла – проклятые мошки лезли в глаза, а где-то наверху орали истеричные птицы. А может и не птицы, а леопарды какие-нибудь. Опасность окружала со всех сторон. Сардинцы впали в отчаяние и заплакали – не самый мужественный поступок. Но кто знал, к чему он приведет…
Всхлипы отважных мореходов услышала Мвунгана – гигантская черная женщина из племени Мбуду. Она обладала выдающимися телесами и ростом была с трехэтажный дом. Раздвигая зеленые заросли могучими руками, Мвунгана пошла на звук и вскоре обнаружила плачущих сардинцев.
Она не стала тратить время на вступительные и приветственные слова. Мвунгана обняла растерянных путешественников и крепко прижала их к своему потному телу. Сардинцам стало еще жарче, но плакать они перестали.
Испуганно вращая глазами, посланцы далекого Средиземноморья пытались осмыслить происходящее и подать сигнал наверх, туда, где причмокивала добрыми губами мощная башка африканской мега-женщины. Зря они это делали.
Не разгадав робкую просьбу прекратить объятия, Мвунгана начала мужчин целовать. Энергично и с душой. Каждый чмок был оглушительным и максимально влажным. Противостоять липкой нежности сардинцы не могли. Отдавшись на волю судьбе, они просто ждали, когда все закончится. Жизнь отдалилась и спряталась. Где ты прекрасная Сардиния? Где ты, полоумный Марио? Все померкло. Есть лишь огромные губы и крепкие черные руки!
Как Илья Васильевич был протезом папы римского
Еще в молодости Илья Васильевич понял, что чрезмерная тяга к устоявшимся образам способна разрушить образ самого Илья Васильевича. Он настойчиво искал отдохновения. Бывшие друзья посоветовали ему развлечься путешествием.
Илья Васильевич продал квартиру, уволился с работы, расстался с воображаемой девушкой и поехал в Рим.
Там он был очарован нарядом швейцарских гвардейцев, которые охраняют папу римского. Его так влюбило в эти одеяния, что безрассудство само подкралось к нему и втолкнуло в те ворота с юго-западной стороны Ватикана.
События развивались стремительно и горемыку уже хотели бросить в местную темницу за атеистический брутализм (наивный Илья Васильевич признался ватиканским властям, что в Бога не верит), но тут в дело неожиданным образом вмешался сам глава католической церкви. У него в тот день разболелась рука – что-то с ней было не так, – и папа склонялся к причудам. Он приблизил к себе молодого иностранца и через переводчика рассказал о проблемах с рукой.
Илья Васильевич со свойственной ему простотой заявил, что руку придется отрезать, она дескать слишком стара, и нужно искать протез.
Папе шутка понравилась (понтифик не понял, что это не шутка), но, будучи человеком необъяснимым и решительным, он приказал отрезать себе руку, а вместо нее пришить Илью Васильевича.
Вот таким чудесным образом Илья Васильевич стал протезом папы римского.
