Чувствовал себя молодой человек неплохо первое время, только шея побаливала почему-то и с личной жизнью начались проблемы. А в остальном все было нормально и очень, очень необычно!!
Само собой роскошь и папино присутствие в скором времени надоели. Илья Васильевич задумал побег! Но как осуществить столь дерзкий план? Решение проблемы нашлось внезапно и в самом неожиданном месте.
Илью Васильевича всегда интересовала одна тайная комната в апартаментах понтифика (тайных комнат во дворце было много, но эта была особенная). Папа хранил ключ от двери в эту комнату у себя на бедре.
Пришлось почти месяц поджидать момент, чтобы ослабить узел на повязке. Потом еще месяц ушел на то, чтобы раздобыть снотворное и опоить им святейшество.
Как только глава всех католиков уснул, Илья Васильевич подтащил его к потайной комнате, отвязал ключ с рыхлого старческого бедра и открыл дверь. В очень темном пространстве не оказалось ничего кроме небольшого чемоданчика. "Может там ядерная кнопка?" – подумал Илья Васильевич. Папа римский хоть и не сидит в Кремле или в Белом доме, но ведь тоже лицо влиятельное. Кнопки в чемоданчике не оказалось – там находился странный компьютер. Странный, потому что на клавишах были нарисованы звери, овощи и какие-то непонятные знаки. Дрожащей рукой Илья Васильевич нажал на клавишу с изображением льва и....
Земля из-под ног начала уходить! Дворец закачался и со всех сторон раздался львиный рык. Оглушительный и страшный!
В считанные секунды привычные интерьеры превратились в руины, Рим куда-то канул и повсюду обнаружились остатки древних построек.
Но самое страшное, что все это непривычное и пугающее пространство заполнили львы! Величественные твари расхаживали между остатками цивилизации и облизывались.
Папа почти сразу проснулся и в страшном гневе начал на львов орать. Ничего умнее он придумать не смог. Хамское поведение львам не понравилось, и они с равнодушным видом откусили понтифика от Ильи Васильевича. Того бил истеричный мандраж и почему-то дико хотелось есть. И сильно болела шея. Что-то не так сделали с ней ватиканские эскулапы. Где они теперь?
Вива Маньята!
Было в Англии как-то тревожно в то время – сытые ратовали за империю и традиции, надутые кичились происхождением и образованием, молодые превращались в тетушек и дядюшек еще до свадьбы. А время бежало вперед, безоглядно, к новой свободе. Во Франции появились какие-то импрессионисты, в Америке женщины выходили на демонстрации, а некто Рэдклифф собирался повторить подвиг Левингстона.
Да, в воздухе определенно что-то витало, но у Мэри Кингсли не было сил и времени на улавливание эпохи – ее родители, ее милые, прекрасные родители медленно умирали. Веселые, остроумные писатели, они не стали отдавать Мэри в школу для девочек, под контроль строгих учителей. Вместо этого предоставили в распоряжение дочери богатую библиотеку. Так Мэри получила образование и внутреннюю свободу.
В 1892 году родителей не стало.
Мэри получила в наследство 4300 фунтов. И отправилась в экспедицию. В Африку. Одна.
Она очень хотела доказать, что туда могут ездить не одни лишь жены миссионеров и правительственных чиновников. Мэри не из их числа.
17 августа 1893 года она высадилась сначала в Сьерра-Леоне, а потом отправилась в Анголу. И никаких проводников. Местные жители, у которых она училась выживать, часто называли ее Маньята, то есть безумная, одержимая. Но относились они к ней хорошо, не обижали. Через полгода Мэри вернулась в Англию, и уже в декабре 1894 года отправилась обратно в Африку.
Мэри прибыла в Габон и по реке Огове отправилась вглубь страны. Достигла Камеруна и продолжила там путешествие. Ей удалось многое открыть, многое записать. Ее именем потом назвали несколько растений и три вида рыб.
По пути ей часто приходилось сталкиваться с враждебно настроенными племенами, но подарки и уверенность в себе сохраняли жизнь и свободу. Мэри было 32 года, она была не замужем.
Во время стоянки в деревне Мокаре, местный вождь решил к ней посвататься – намазал голову свиным жиром, раскрасил пузо оранжевой пылью, глаза обвел белой краской и в сопровождении свиты направился к лодке, где Мэри готовилась делала записи. Приветственный танец, дал четко понять – пора сматываться. Мэри к тому времени уже знала, как можно напугать местных жителей, при этом не обидев и не настроив их против себя. Мисс Кингсли задрала юбку и явила взору перемазанного жиром владыки беленькие хлопковые панталоны. Неприятный маневр, но что делать – он в очередной раз возымел успех. И вождь, и его свита попятилась с растерянными улыбками на лицах. У нее нет женского лона! Маньята!
Мэри Кингсли вернулась в Англию через год. Она выступала с лекциями, критиковала Англиканскую церковь и ее миссионеров, которые навязывали африканцам веру, ругала колониальную политику, оправдывала африканскую полигамию, боролась с расизмом и объясняла, что черные не глупее белых.
