– Почему не сказала семь лет назад, что я стану отцом? – бывший муж напирает на меня, уничтожая своей бешеной энергетикой всё свободное пространство вокруг.– Я не знала, что беременна… – шепчу пересохшими губами. – Ты уехал, разве я виновата?– Аха, то есть, виноват я? – выдыхает в губы, прижимая меня к стене твёрдым огромным телом.Когда-то давно мы расстались, оборвав все связывающие нас ниточки. Без скандалов и раздела имущества, а теперь встретились снова…Между нами так искрит, что скоро случится взрыв и поднимет всю клинику на воздух.А ещё, он – мой босс. И отец моей дочурки, о существовании которой не знал семь долгих лет…
– Вы уволены! – громогласно озвучивает своё решение заведующая поликлиникой, в которой я работала участковым терапевтом до сегодняшнего дня. – Седьмой больничный за год! Уму непостижимо!
– Светлана Борисовна, я не могу сейчас остаться без работы, пожалуйста, не надо, – слёзно умоляю начальницу, но ей плевать.
– Даже не уговаривай, Вика, я не изменю своего решения, – гордо вскидывает голову женщина. – Или решай вопрос с ребёнком, или забудь об этой работе. Я всё сказала!
– Светлана Борисовна…
– Всё, Вика, иди! – машет в сторону белой пластиковой двери. – Документы завтра заберёшь.
Открываю рот, жадно хватая воздух, но больше ни слова не могу произнести.
Как это, решить вопрос с ребёнком?
Заведующая будто о котёнке говорит, а не о человеке, причём уже немаленьком. Моей дочке скоро исполнится семь, в этом году она пошла в первый класс.
– В конце концов, есть интернаты для больных детей, могла бы спокойно работать, – бросает мне в спину, едва я касаюсь пальцами дверной ручки.
– Что вы сказали? – резко оборачиваюсь, надеясь, что ослышалась.
– Интернаты, говорю, есть для больных детей! – выплёвывает желчно, а я вдруг ловлю себя на том, что впервые за свои тридцать лет хочу ударить человека.
– Юля – обычный ребёнок, она просто часто болеет! – бросаю возмущённо. – А вы…
Меня распирает от злости и негодования, пульс грохочет, дышится через раз.
– Да пошли вы… – проглатываю ругательство, потому что попросту не привыкла вести себя подобным образом.
Крики, скандалы, разборки – не моё это всё, но когда дело касается единственного ребёнка, я превращаюсь в разъярённую, бешеную фурию. За дочку любого порву.
А я ещё хотела унижаться и просить оставить меня на работе…
Ну, уж нет, после такого не останусь тут ни минуты лишней. Уволит без отработки? Да и пожалуйста!
Громко хлопнув дверью, покидаю кабинет заведующей.
– Ну что? – меня тут же встречает Полина – моя подруга и коллега по совместительству, она работает медсестрой.
– Уволила, – обречённо опускаю голову. – Ещё и гадостей наговорила напоследок.
– Вот же стерва, – возмущается Поля, – совсем ничего человеческого нет в ней. Слушай, – девушка неожиданно меняется в лице и хватает меня за руку, – я слышала, что в одну хорошую, частную клинику требуется медсестра в регистратуру. Конечно, ты врач, я понимаю, но всё же…
– В какую клинику? – спрашиваю с жаром, цепляясь за эту информацию, как за спасительную соломинку. – Не мне, знаешь ли, носом крутить, когда концы с концами еле свожу.
Понимаю, конечно, что шансы получить должность в хорошей клинике ничтожно малы, но в моём случае только и остаётся, что надеяться на чудо.
– А я сейчас скину тебе адрес, – Полина ободряюще улыбается и вынимает из кармана белоснежного халата телефон. – Лови.
– Спасибо, дорогая, – крепко обнимаю подругу. – Я у тебя в долгу.
– Ой, не преувеличивай, – отмахивается, – главное, чтобы взяли тебя. Включи обаяние, улыбнись. Там, кажется, мужчина заведует всем.
Да уж, вот что-что, а улыбаться мужчинам я давно разучилась. После развода с некогда горячо любимым мужем я живу теперь только ребёнком. И улыбаюсь исключительно самым близким людям, а их у меня немного: дочка и подруга.
Быстро собравшись, покидаю больницу и бегу забирать Юленьку из школы. Хорошо хоть недалеко здесь, можно пешком дойти, а вот до съёмной квартиры уже добираться нам непросто, потому что находится она на самой окраине города.
***
– Мам, куда мы так спешим? – хнычет дочка, едва поспевая за мной.
Поскальзывается на тонкой корке льда, но я успеваю поймать малышку вместе с тянущим её вниз огромным ранцем.
– На работу, солнышко, мама спешит на работу, – поясняю коротко.
Я позвонила по телефону, который мне вместе с адресом скинула Поля, получила приглашение на собеседование и теперь очень боюсь опоздать.
– На новую работу, – уточняю, слишком поздно сообразив, что это ни к чему было говорить.
– На новую? – Юля тормозит резко, вынуждая и меня остановиться. – Тебя опять уволили? Из-за меня?..
Сердце разрывается, когда смотрю на малышку. Я ни за что не стала бы посвящать дочку в свои проблемы, но как-то к нам в гости зашла Полина. Подруга взболтнула лишнего, а Юлька услышала, и теперь расстраивается всякий раз, когда болеет. Знает, что маму на работе ругают из-за очередного больничного.
– Нет, – присаживаюсь перед дочкой на корточки, обнимаю за плечи и уверенно смотрю в родные, ещё по-детски наивные глазки. – Ты ни в чём не виновата, поняла? – чеканю твёрдо.
Поднимаюсь, только получив утвердительный кивок, перехватываю запакованную в пушистую перчатку ладошку, и мы продолжаем путь.
Возле здания клиники останавливаюсь, сверяя адрес с тем, что скинула мне подруга.
– Мы пришли? – с надеждой в голосе спрашивает дочурка.
– Пришли, – улыбаюсь своей лапочке.
С каждым шагом моя надежда получить место в этой престижной клинике становится всё меньше. Ну, куда я иду? Понимаю ведь, что не возьмут меня: опыта кот наплакал, одни сплошные больничные.
