— Поллин? Что-нибудь случилось?
— Нет, Альма. Просто у меня для тебя кое-что есть!
И она достала из-за пазухи свёрток, в котором оказался отрез тончайшей хлопковой ткани и моток настоящего сионского кружева, которое продавалось из-под полы, потому что ещё в начале правления Сигизмунда Пятого Артания разорвала свои отношения с нашим южным соседом — Сионской Империей. Нашего короля тогда поддержала и свободолюбивая Итания, поэтому сионское кружево, ранее украшавшее рукава рубашек аристократов, стало редким товаром, продающимся только на чёрном рынке.
— Откуда? Ещё один купец подарил? И что ты для него сделала? Убила его конкурента? — рассматривая кружево и ткань, болтала я.
— Шёлк ещё никуда не дела?
— Нет…
— Тогда возьми адрес. Эта женщина сможет пошить для тебя платье. Скажешь ей, что ты от меня…
А тут — от пола до потолка… Я подошла к кровати. села, посидела немного. Мягко, роскошно. Я вышла на балкон: парк, конечно, было видно, но кусочек, как бы из-за угла, но основным видом с балкона было прекрасное озеро, почти идеальной формы, с ивами, склонившимися над водой, и плавающими по нему птицами: утками и лебедями. И сам балкон не был до конца балконом, он был, скорее, маленькой терраской, проходившей над всем вторым этажом и окружавшим здание. Вся эта терраса была заставлена красивыми кадками, в которых росли вечно зелёные деревья и кусты, это была такая внешняя оранжерея. Я вздохнула полной грудью свежий воздух, на котором не была уже три дня, и решила здесь, на балконе, написать письмо сестре.
«Милая Поллин! Я писала уже тебе, что собираюсь принять участие в отборе на звание жены советника, про который ты мне сообщала ещё в прошлом месяце. Никак не дождусь от тебя ответа. Где же тебя носит, моя любимая сестрёнка? Опять королевское задание? Я так хочу тебя увидеть! Представляешь, Т. поселил меня в покои, стены которых полностью покрыты итанийским шёлком! Я в восторге! Не знаю, когда будет магический конкурс, на котором ты и Годвин будете судьями, но я так желаю увидеть тебя, что была бы рада, если бы ты смогла явиться в Огненный Дол пораньше, чем собиралась!
Твоя младшая и глупая сестра Альма Близе».
Я отдала Лили письмо и попросила отправить его. Дело уже шло к обеду, а подарка для герцога у меня так и не было! Я решила ещё раз разобрать свой саквояж. Перебирая бутылочки, пузырёчки, коробочки и свёрток с письмами Поллин, которые я бережно хранила, я вдруг почувствовала на дне его что-то подозрительно твёрдое, чего не должно было лежать в моём саквояже.
Я быстро-быстро перетряхнула его ещё раз, и увидела небольшой стеклянный футляр, похожий на футляр для новомодного металлического пера. И тут память опять толкнула меня в воспоминания…
— Бабушка Эмилия, что это? — на одной из наших встреч с бабулей я увидела у неё в руках шкатулку. Она открыла её, и я разглядела много разных, интересных для меня, семнадцатилетней девушки, вещиц. Там были и коралловый гребень, украшенный розовым жемчугом, и красивый маленький, с ноготок, флакончик, на самом дне которого плескалась тёмно-зелёная капля, и странное перо ядовито-малинового цвета, птиц с таким оперением я в наших краях точно никогда не встречала, да и не читала никогда, да и много всего другого вмещала в себя старинная бабушкина шкатулка из чёрного дерева.
— Это — моя память, Альма. когда человек стареет, что остаётся ему? Только воспоминания… Например, о любви..
— С дедушкой?
— С дедушкой… Скажешь, тоже! Твоего деда я встретила, когда уже отошла золотая пора моей юности, я как раз созрела для семьи. Как ты думаешь, Альма, сколько мне лет?
— Ну не знаю…Если маме — пятьдесят, то Вам, бабушка, лет семьдесят…
— Сколько — сколько твоей матери? — хрустальным колокольчиком засмеялась бабуля.
— Пятьдесят, Валери двадцать семь, а родила она её в двадцать три года…
— Твоей матушке, моей непутёвой дочери, шестьдесят пять лет! Я родила её в сорок, мне уже сто пять!
— Моей матушке уже столько лет? — я сначала подумала, что она шутит.
— Да, деточка! Твоя мама так сильно захотела стать герцогиней, что ей пришлось полюбить твоего отца, вздорного молодого человека, на десяток лет моложе её. В нашей семье передаётся из поколения в поколение, что все женщины выглядят моложе своих лет. Твоя мать подкупила жреца, тот выправил в её документах возраст. И вот, нет взрослой и опытной женщины, есть молодая, неискушённая девушка! Раз, и она уже тер Близе!
