Сюрприз по-драконьи полностью

Но, с другой стороны, перевёл разговор на себя я явно не вовремя. Рыжуля слишком взбудоражена. И двадцать лет она, похоже, действительно не доверяла никому из мужчин.

— Сонирал уверяет, что в сочетании с основным действием зелья приворот лишь гасил мою агрессию по отношению к гадюке, — напомнил я. — И, честно говоря, никакого повышенного влечения к ней я реально не испытывал. А потому склонен доверять мнению лучшего менталиста Соктавы, — добавил с улыбкой, которую, признаться, с трудом выжал из себя. На сердце было тяжко от её собственного недоверия ко мне.

Но вдруг в ореховых глазах засветился тёплый огонёк.

— Ладно, Вазлис, извини, — произнесла рыжая, кладя ладонь мне на грудь. — Просто ты хотел знать почему.

— Хотел, — не стал отрицать. — И спасибо, что рассказала.

Я нежно провёл кончиками пальцев по её щеке. И почувствовал, как она потянулась ко мне всем существом.

Да, да! Несмотря на полное фиаско в прошлом рыжуля ко мне явно неравнодушна!

Наши губы как-то сами собой встретились и слились в долгом чувственном поцелуе.

Меня буквально пронзило ощущение, что это именно моя женщина. С Шантарой никогда ничего даже подобного не было — невзирая на все её привороты.

Однако спустя пару минут Гелара отстранилась и пристально посмотрела в глаза.

— Так что ты ответишь на мою просьбу? — в голосе тоже послышалась отстранённость. Хотя, уверен, возникла она там чисто усилием воли.

А ответить я мог лишь одно-единственное:

— Гела, я люблю тебя. Выходи за меня — конечно, если мне радикально скостят срок.

— Наверняка скостят, — она ободряюще улыбнулась. — Ты же пребывал практически в невменяемом состоянии.

— Боюсь, намерение сделать зомби из собственного ребёнка не оправдает никакой «озверин», — заметил я с горечью. — Но всё же я жду ответа на своё предложение, — напомнил, тепло улыбнувшись.

В ореховых глазах клубилось смятение и смесь самых противоречивых чувств. С минуту она молчала, размышляя.

А затем устремила на меня испытующий взгляд:

— Вазлис, скажи, только честно. Если бы ты узнал, что кто-то из ваших изменяет жене, как бы ты поступил?

Н-да. Вот уж вопросик.

Конечно, я прекрасно понимал, какого ответа ждёт от меня рыжая. Вроде бы успокоить её, озвучив оный, и несложно. Но вместе с тем не сомневался, что если просто скажу то, что хочет услышать, она почует мою неискренность, и тогда я потеряю её доверие, боюсь, уже безвозвратно.

И я задумался всерьёз. Ну, предположим, мне стало известно о чьём-то адюльтере. Как бы я поступил в реальности?

То, что любителю разводить грязь высказал бы пару ласковых — это наверняка. Но вот пошёл бы я с этой «радостной» новостью к его жене? Тут уверенности не было.

Вернее, в своём прежнем-то состоянии, как пить дать отчихвостил бы обоих любовничков на весь замок. Так что тут вопроса, рассказывать обманутой жене или нет, просто не стояло бы — она бы и так просветилась вместе со всеми.

Но что насчёт теперь?

Нет, покрывать обман однозначно нехорошо и даже подло. Так что если бы застал паразитов на месте преступления, наверное… Наверное, и сейчас ославил бы их перед всеми Мадо.

Однако если бы доподлинно не знал, лишь слышал слухи и сплетни — полез бы я в это дело?

Вряд ли.

Хотя, конечно, можно было бы последить и убедиться…

Но, с другой стороны, блюстителем нравственности меня никто не назначал.

В общем, тут не знаю. Смотря кого конкретно это касалось бы.

В итоге, все эти измышления я рыжей и изложил.

— Спасибо за откровенность, — улыбнулась она немного печально, но вместе с тем тепло.

— А почему же тебе братья про мужа не рассказали? — спросил я. Признаться, меня этот факт удивлял.

— Так они тоже даже не подозревали. Естественно, гад шифровался и от них. Когда говорила, что не знала только я единственная, и их тоже подразумевала. Мы же — одна семья.

— Ясно, — ободряюще улыбнулся ей и притянул в объятия, нежно целуя в макушку.

Рыжая прильнула к моей груди:

— А насчёт твоего предложения — можно я немного подумаю? Просто это так неожиданно…

— Думай, конечно, — кивнул я. — Честно говоря, ещё недавно я и сам не предполагал такого поворота в своей жизни. Но, поверь, моё решение взвешенное.

— Что взвешенное — это хорошо, — заметила Гелара. — Бурной страсти с меня уже хватило.

— Ты о муже? — уточнил на всякий случай.

— Да. Ты себе не представляешь, как между нами полыхало, — жёстко усмехнулась она. — Поначалу.

— И закономерно перегорело. Страсть вообще — самое ненадёжное чувство. Для совместной жизни необходимо что-то большее.

— К сожалению, тогда я этого не понимала, — вздохнула рыжая. И вдруг спросила: — А Сонирал с Таргалой давно женаты?

— Да. Уже больше трёхсот лет.

— И по-прежнему любят друг друга. Это видно.

— У них много общего. У нас с тобой, по-моему, тоже.

— Думаешь? — Гелара подняла голову и заглянула мне в глаза.

— А ты так не думаешь? — тоже посмотрел на неё вопросительно.

Она улыбнулась:

— Думаю.

И снова уютно пристроила голову мне на плечо.

А спустя несколько секунд вдруг призналась:

— Знаешь, несмотря на все мои страхи, я тоже уже не представляю, как буду без тебя.