Отбросив все тревожные мысли, я дотянулась до звонка, и через несколько секунд в комнате появилась Шарлотта – аккуратная, опрятная и деловитая.
– Ванна сейчас будет готова, – сообщила она. – Прикажете ли подавать к крыльцу карету?
– А что, и карета есть?
– Карета принадлежит монсеньору.
Ответы Шарлотта давала сухие, но исчерпывающие.
– Послушайте, милейшая, – сказала я, – прежде всего я хотела бы повидаться с господином министром. Где он сейчас – в кабинете?
– Монсеньора никогда в такое время здесь не бывает.
– В какое такое время?
– Сейчас три часа пополудни, мадам. Господин министр еще в девять утра уехал на службу.
«Ничего себе, – подумала я ошеломленно. – У него просто-таки железный организм. Целый день, целая ночь, а потом – работа!»
– Вам сейчас подадут завтрак, мадам. Впрочем, это уже нельзя назвать завтраком.
– Шарлотта, мне непременно нужно поговорить с господином министром, – сказала я, поднимаясь.
– Вы хотите воспользоваться моими услугами, мадам?
– Я хочу, чтобы вы нашли способ уведомить его о моем желании.
Шарлотта, деловито сдергивая простыни с постели – видимо, она так делала каждый раз после подобных ночей, – произнесла:
– Я сделаю так, как хочет мадам. Как только монсеньор посетит этот дом, ему немедленно передадут вашу просьбу.
– Как вы полагаете, он посетит его уже сегодня?
– Сегодня? О, мадам, вы слишком многого хотите от монсеньора.
Я отказалась от завтрака, но воспользовалась всем остальным, что было для меня приготовлено, и ванной в том числе. В этом месте все было сделано для того, чтобы подобные мне женщины чувствовали себя как дома. Здесь было все, начиная от домашних туфелек и кончая щеткой для волос. И, как ни странно, даже ощущая, что подобные мелочи приравнивают меня ко всем прочим посетительницам этого дома, я не чувствовала себя оскорбленной и не ревновала. Я признавала право Талейрана жить так, как ему угодно. Следует отметить, что он никогда и ни в чем мне не клялся. Разве что в дружбе.
Через час я уже ехала в министерской карете в Париж. Несмотря на то, что я успокаивала себя, какое-то время меня терзали угрызения совести. Все-таки некрасиво получилось. Я понимала, что хлопотать за мужа и одновременно изменить ему – это нехорошо. Как-то странно. Но, черт возьми, человек слаб. Я же не святая! А он, Александр? Хотела бы я посчитать, сколько женщин было у него за девять месяцев – и это помимо леди Мелинды.
Мне стал вспоминаться даже Ле Пикар, но потом я задумалась о вчерашней встрече с Баррасом, и граф вылетел у меня из головы. Следовало подумать, где взять недостающие двадцать тысяч. Директор высказался недвусмысленно: я даю деньги, он устраивает дело с амнистией. Стало быть, все сейчас зависит только от меня. Надо продать что-нибудь. Например, несколько камней… Правда, я должна признать, что моя коллекция драгоценностей – тех, что я привезла в Париж,– уже изрядно оскудела.
Я выскочила из кареты, не дожидаясь помощи кучера, и побежала к дому. Мне не терпелось поскорее устроить ревизию своим камням. На ходу развязывая ленты шляпы, я шла через вестибюль к лестнице.
– Сюзанна! – Этот голос остановил меня.
Я обернулась и увидела в дверях гостиной Поля Алэна.
7
Честно говоря, в первый момент сердце у меня ушло в пятки, так, будто я была поймана на горячем. Возвращаясь домой, я меньше всего ожидала увидеть здесь своего деверя. И нельзя было сказать, что меня так уж обрадовала эта встреча. Но, преодолев минутное замешательство, я с улыбкой направилась к Полю Алэну.
– Вы приехали? Боже мой, я совсем не знала, что вы способны на такие сюрпризы! Давно вы здесь?
– Я прибыл вчера вечером.
– Почему же вы не сообщили о своем приезде заранее? – спросила я, прикидывая, что, раз Поль Алэн явился в Париж еще вчера, значит, он знает, что ночью меня не было дома.
– Это заняло бы слишком много времени.
– А как вы добрались?
– Верхом. На это ушло всего три дня.
– Верхом до самого Парижа? Вы большой оригинал. Что же так подгоняло вас?
Я было уже решила, что Ле Пикар сдержал угрозу, и бледность разлилась по моему лицу.
Лицо Поля Алэна, напротив, ничего не выразило.
– Вы знаете, Сюзанна, что я не люблю ездить в карете.
– И это все?
– И это все.
Помедлив немного, я спросила:
– Надеюсь, в Белых Липах ничего плохого не произошло?
– Там все в порядке, мадам. Я приехал, чтобы увезти вас из Парижа.
– По-вашему, я слишком долго здесь нахожусь?
– Не то чтобы долго. Просто Белые Липы нуждаются в вас. Без вас мне трудно со всем справляться. Я и так выдержал целых шесть месяцев.
Я не сдержала вздоха облегчения. Слава Богу, ничего страшного не произошло. Можно не волноваться.
– Поль Алэн, я сама думаю возвращаться. Вы приехали как раз тогда, когда я надумала собираться к отъезду.
Внимательно глядя на меня, он спросил:
– Могу я узнать, где вы были всю ночь?
– На приеме в Ренси, – сказала я беззаботно. – В поместье Клавьера.
– Что же вы там делали?
– Развлекалась.
– Целую ночь?
– Ренси находится далеко от Парижа. Кроме того, по дороге я задержалась у ювелира.
– Что же вы купили?
– А вот это, – смело сказала я, указывая на брошь, подаренную мне Талейраном.
