В волнении я забыла имя Ле Пикара. Буагарди не дослушал меня, бросившись наверх. Я побежала дальше и в каком-то углу, наконец, нашла Поля Алэна и Аврору.
– Ваш брат! – воскликнула я, задыхаясь. – Его могут убить!
Виконт молча смотрел на меня.
– Что вы такое говорите?
– Они затеяли дуэль, вот что! Да ступайте же! Они готовы разорвать друг друга в клочья!
К счастью, он не потребовал больше объяснений. Я все равно была не способна говорить связно. Аврора, оставшись со мной, обняла меня за плечи и довела до софы. Я села, сжимая руки. Плечи у меня вздрагивали. Аврора что-то спрашивала, но я пребывала в полной прострации и смогла выдавить только одно:
– Это ужасно! Это настоящая катастрофа!
– Что такое, мама? Что ты говоришь? Какая катастрофа?
– Да как же… ведь он наговорил ему столько чепухи о Клавьере и о том, что было в Париже. А еще…
Я увидела глаза Авроры: большие, испуганные. Мой голос прервался. Боже мой, я ведь говорю с девочкой, которая ничего не должна знать! И которая ничего не знает. Пересилив себя, я погладила волосы Авроры:
– Тебе, моя милая, лучше всего сейчас уехать домой.
– Так что же все-таки произошло?
– Это очень скверная история, Аврора. Господин герцог повздорил с графом Ле Пикаром.
– Они, кажется, дрались? Я правильно поняла?
– Да, у них была дуэль. Все это совершенно безобразно… да еще в чужом доме!
Помолчав, я настойчиво повторила:
– Будь добра, ступай распорядись насчет кареты. Мы должны уехать отсюда. Ступай, ты же видишь, что я сейчас не в силах заниматься этим.
– И ты мне ничего не объяснишь?
– Это трудно объяснить. Тем более что тебе это не нужно.
Я облегченно вздохнула, когда она ушла. Меня продолжала бить дрожь, и тошнота подкатывала к горлу. Я обхватила руками локти и вся сжалась, пытаясь умерить эту проклятую дрожь. Мне становилось дурно при мысли, что с Александром случилось что-то серьезное. Чем окончилась эта неожиданная дуэль? Я могла только гадать, ибо сама подняться наверх была не в состоянии. У меня не хватало смелости. Я сидела, стуча зубами, и очень надеялась, что кто-нибудь найдет меня здесь, успокоит и все расскажет.
А какой переполох случился из-за нас в этом милом доме! День рождения Констанс оказался испорченным. И настроение всех гостей – тоже… И все это из-за Ле Пикара! Я не представляла себе, что буду делать и как из этого выпутаюсь. Больше всего меня страшила реакция Александра. Ах, если бы знать, что он подумает!
– Сюзанна! Сюзанна, вы здесь?
Я содрогнулась, словно меня застигли за чем-то нехорошим. Ко мне бросилась Констанс со словами сочувствия, которых я поначалу не разбирала. Она обняла меня. Я припала лицом к ее плечу, позволив себе роскошь несколько секунд провести, наслаждаясь ее теплом и спокойствием. Потом сдавленным голосом спросила:
– Как там… они?
– Не тревожьтесь по этому поводу.
– Но что же случилось с Александром?
– Он был легко ранен.
– Ранен?
– Да, они оба прокололи друг другу правые руки.
Я вздрогнула. Потом прошептала с отчаянием в голосе:
– Правая рука! Снова! Констанс, совсем недавно он был ранен пулей в правую руку…
– Не тревожьтесь, прошу вас. Его жизни ничто не угрожает. Дуэль была остановлена, им обоим сделали перевязку.
Наступила пауза. Я молчала, пытаясь собрать самые разные мысли воедино, чтобы получше представить картину случившегося. Констанс осторожно взяла в ладони мое лицо, подняла мне голову и заглянула в глаза:
– Сюзанна, скажите… если только я не покажусь вам неприлично любопытной…
– Что вы хотите узнать?
– Это – следствие того, что было в Париже?
Я покачала головой, с трудом сдерживая стон:
– Нет, Констанс, нет! О том, что было в Париже, не знает никто. Ле Пикар – он знает другое. Ему известно о Клавьере и еще…
Я хотела сказать «и еще о моих дочках», но вдруг вспомнила, что Констанс не знает, кто такой Клавьер, а уж о моих близняшках и подавно ничего не должна знать. Я сказала, следя за каждым своим словом:
– Ле Пикар придумал то, чего не было, Констанс. Он приписывает мне связь, которой не существует… по крайней мере, с тех пор, как я вышла замуж. Он полагает, что я ездила в Париж только ради этой связи. Словом, мне будет очень трудно оправдаться.
Графиня де Лораге сказала, решительно вскидывая подбородок:
– Вы должны вести себя спокойно. Это самое главное.
– Да, верно. Но где же его взять, это спокойствие?
– У вас будет время. Герцог не станет требовать объяснений здесь, в нашем доме. Вы поедете в Белые Липы, а это целый час пути. Вы успеете взять себя в руки.
– Да, может быть, но…
В этот миг до нас донеслись голоса. С того места, где мы сидели, была немного видна парадная лестница. Я даже слегка привстала с места, увидев Александра. Его окружали какие-то люди, в том числе Поль Алэн и Буагарди. Ему, кажется, задавали вопросы, но он отвечал скупо. Раненая рука герцога была на импровизированной перевязи, сделанной из портупеи его брата. Если бы не пустой правый рукав камзола и не бледность, герцог выглядел бы как обычно.
Они направлялись в одну из комнат на первом этаже и скрылись из поля нашего зрения.
Я вопросительно взглянула на подругу:
