О побочной интриге не стоит говорить. Но вот пришел ловить его особенный человек, милый, приятный, молодой, очень смелый и весь какой-то ясный. Гоняется он за конем с лассо день, два, много дней. Поражается умом, ловкостью, смелостью коня. Однажды конь, загнанный на скалу, делает прыжок в две сажени минимум и перепрыгивает через пропасть, и видно - восхищается человек зверем, гордится за него, и не хочется ему больше ловить его, пусть-де остается свободным. Но загорелся лес, пожар принимает колоссальные размеры, кони мечутся; черный конь, спасая свой косяк, загоняя его в безопасное место, в горы, задержался и попал в самую опасную, охваченную огнем со всех сторон западню. Ржет конь. Дрожит.
В это именно время приходит человек, он бросился в огонь спасать коня, и конь это чует, но боится человека. Начинается изумительная борьба. Страх перед поработителем-человеком и еще пущий страх перед огнем. Со всех сторон вспыхивают деревья, падают на землю, пламя и дым душат и человека и коня. Человек говорит, просит, убеждает верить ему. Конь то бросается бежать от него, то будто решается подойти. И вдруг ты ясно видишь - конь думает: “уж лучше этот человек, он, кажется, правда честен, он, кажется, не обманет”, - закрывает глаза и подходит к человеку.
Человек торопливо оглаживает его и бежит, ища выхода, а конь за ним по пятам, уже слепо отдаваясь воле человека.
Выбежали. Спаслись. Человек бросается в воду, платье на нем дымится. Конь остается на берегу. Человек говорит ему: “Ты свободен, иди, приятель! Опасности больше нет”.
Конь бежит и уже будто скрылся из виду. Человек вылез на берег, сел, снял свое сомбреро... А из лесу тихонько, останавливаясь, настораживаясь, выходит конь, медленно подходит к человеку и, вдруг решившись, кладет ему голову на плечо...
Все это так изумительно сделано, лошадь так чудесно переживает, что смотришь - и трогаешься до слез!
Дальше еще целый ряд эпизодов, как этот черный конь сторожит своего друга и при малейшей опасности будит его. Спасает его, когда человека ранили и сбросили в реку, вытаскивает из воды, как слушается призывного свиста - и тебе ясно, что это равный идет на призыв друга!
Кончается картина тем, что человек благодарит коня за дружбу, за помощь, целует его в морду и отпускает на свободу. Конь бежит, ржет, лётом мчится к горам, стоит высоко-высоко
на скале, ржет... Осматривается, поворачивает голову влево... вправо... И вдруг внизу, в долине видит своего друга. Опять ты ясно видишь, что конь думает, что в нем происходит борьба, и вдруг - он решается, он бежит к человеку, который сумел заставить его полюбить себя, которому он поверил.
Прибегает, кладет морду человеку на плечо, а у человека все лицо озаряется счастьем.
Кончилась картина. Смотрю, когда зажгли свет в просмотровой комнате, сидит за мной наш служащий Мельников, лицо залито слезами и весь он дрожит, как конь этот черный.
- Что вы? - говорю ему. - Милый, чего вы?
- Ох, М.Ф., голубушка, родная вы моя! Ведь вот этот конь совсем как мой... которого отняли у меня... Только мой - белый был...
И рассказывает потом, как нашли они, солдаты Буденного, в каком-то помещичьем угодье, под Польшей, замурованными в погребе две лошади: одна кобыла, а другая - вот этот белый конь. Только окошечко оставлено им было. Как они, солдаты, увидели свежую штукатурку, отбили ее. Как он, Мельников, сразу влюбился в коня и вымолил его себе. Как в один месяц выдрессировал его, тот слова слушался. Какой это был изумительный конь! Чистый конь - никогда не ляжет, если ему чистой соломы не постелили, как голубь белый. Сам его чистил, кормил, никого к нему не подпускал.
И вдруг случилось “несчастье” - об этом “несчастье” ты, должно быть, читал у Бабеля в “Красной нови”? Это тот самый Мельников, чудесный малый. Сейчас он, конечно, пообтесался немного, даже по-немецки говорит. Славная морда, такая круглая, русская. Волосы кудрявые, русые.
Всхлипывает, рассказывая, и - конфузится, басит, а у самого подбородок с ямочкой дрожит. Лет ему теперь, должно быть, 24-25.
- Вот четыре года прошло, а вспомнить не могу! Ведь какой конь, а он, Тимошенко, третирует его! Даже бил - один раз даже укусил его за это конь мой... Слава богу - убили его под Тимошенко, недолго он им владел!.. Разбередили вы меня картиной вашей, Мария Федоровна, опять душа болит! Будто не четыре года, а четыре дня прошло, ох господи!!
Вот тебе и коммунист!
Ну, прощай, голубчик, всего тебе светлого.
8. VII — 924
С. Поварцов обнаружил также печатный мемуар С. Мельникова. В нем история жеребца выглядит уже так:
«У меня был конь лучший в дивизии. Начальник дивизии давно на него зарился и не раз предлагал обмен.
- Не согласен! - коротко, но твердо отвечал я ему.
Тогда под предлогом, что его кони измучены большим переходом, начдив взял у меня моего коня на несколько часов - и не вернул, а прислал двух своих коней.
Все мои усилия получить коня обратно были напрасны, и я не могу описать до какой степени я страдал.
