За это время Алекс узнала, что Кевин подрабатывал в местной больнице, чтобы практиковаться и набираться опыта. Он действительно был серьезно настроен насчет Гензиса: все свободное время посвящал учебе, чтению специальной литературы, просмотру медицинских каналов, посещению семинаров, конференций и лекций, от названий которых у Алекс начинала кружиться голова. Но она знала, что все у него получится. И даже завидовала. Ведь подсознательно ей тоже хотелось принести хоть какую-то пользу людям. Только времени оставалось не так много. Да и что она могла им предложить?
Утром Алекс разбудили яркие лучи солнца, упавшие на лицо через незашторенное окно. Она медленно, с надеждой, открыла глаза и… просто разрыдалась как дитя, заставляя еще больше расплыться и так нечеткое изображение комнаты. Но она видела. Видела длинные фисташкового цвета шторы, складками ниспадающие на паркетный пол, почти полностью накрытый белым ворсистым ковром; белые стены с широкой зеленой полосой, проходящей на уровне двуспальной кровати по всему периметру; квадратные картины в деревянных рамах с изображениями цветов: желтых, солнечных лилий и роз, оранжевых, позитивных цинний и георгин, белых, невинных лилий и хризантем. Вся мебель — четырехстворчатый платяной шкаф, комод, две прикроватные тумбы и трюмо — была выполнена в классическом стиле и не выбивалась из общей пастельной гаммы спальни. Алекс еще долго ходила по комнате, всхлипывая и рассматривая все вещи, будто видела их впервые в жизни. Она с трудом могла описать то щемящее ощущение счастья в груди, которое испытывала в тот момент. Ей не хотелось умереть в темноте. Хоть это и неотъемлемая часть смерти.
Добравшись до ванной комнаты, Алекс минут пять угорала с того, какая она была страшная. Нет, она, конечно, видела отеки и поужаснее, но… не на своем же лице! Ладно, она отберет всю косметичку у Джены, а точнее, заставит ее штукатурить, ведь рыжая сама как-то проговорилась.
Умывшись и причесавшись, Алекс наконец смогла нормально спуститься по лестнице, а не ковылять как подбитый кузнечик. Оказавшись в гостиной, она сразу же приметила серого пушистого кота, по-королевски развалившего на темно-синем диване между двумя белыми декоративными подушками, украшенными красной ветвистой вышивкой. И это был единственный яркий элемент во всей скучной серо-сине-черной комнате.
Настенные квадратные часы показывали полседьмого, и даже несмотря на то, что была суббота, Кевин уже пил кофе на кухне.
— Ты чего так ра..? — От удивления он даже кружку обратно на стол поставил, не успев сделать глоток.
— А ты и вправду очки носишь, — устало улыбнулась Алекс, разглядывая Кевина как в первый раз. Хотя немудрено, что он изменился. Ничто не может быть как раньше.
— Тело-то стареет, да и нагрузки на глаза увеличились. Почему ты так смотришь? — Он не понимал той детской радости, с которой Алекс на него смотрела.
— Вот именно: смотрю, вижу. Прости, — села она на стул, — для меня не видеть пять дней оказалось гораздо сложнее, чем я предполагала. Поэтому сейчас чувства просто переполняют меня.
— Твои глаза прям светятся.
— Ах да, тебе же нравились мои глаза.
— Почему нравились? — заискивающе посмотрел он на девушку. Но, заметив ее стеснение, отвел свои бесцветно-холодные глаза в сторону. — Сделать тебе кофе?
— Я сама! — подскочила Алекс и встала напротив Кевина, призывая его оставаться на месте. — У меня теперь развилось непреодолимое желание трогать
— Ты хорошо все видишь?
— Пока немного размыто, но картинка определенно становится четче, — ответила Алекс, вовсю разглядывая серо-голубую кухню и подмечая мега-классический вкус Сарга.
«Он и дом себе решил в работу превратить? А то уж больно все на больницу смахивает».
— Понятно. Значит, три дня, — тихо выдохнул Кевин, допивая горячий напиток. Он знал, что совсем скоро настанет неизбежный час расставания.
— А ты всегда так рано встаешь? — поинтересовалась девушка, не заметив его изменившееся настроение.
— Сегодня будет семинар по анестезиологии и реаниматологии, хочу сходить.
— А с тобой можно? — пытливо посмотрела она на него, не желая более оставаться в доме одна.
— Что? Хочешь пойти? — Кевин приподнял брови, не скрывая удивления.
— Нельзя? — Алекс надула губки так, словно изображала ребенка, которого взрослые не хотели брать с собой.
— Можно, конечно. Просто твое неожиданное желание меня слегка озадачило. Пойду выберу тебе подходящую одежду. — Он поспешил покинуть кухню. Даже кружку со стола не убрал, что было ему несвойственно.
— Он покраснел только что? — Алекс с трудом начала вспоминать то мимолетное выражение лица. — Да ну, нет. Наверно, свет так упал…
