В панике они слегка разделились, но боковым зрением девочка видела их, уставших, испуганных, и все же продолжавших двигаться вперед. Но появилось что-то новое. Ощущение опасности за спиной. Она видела, как нечто темное, расплывчатое появляется из ниоткуда, хватает сопротивляющихся, кричащих, ревущих детей и быстро растворяется, словно туман. Это странное и пугающее «нечто» привлекло все ее внимание, заставив позабыть о рыхлой мягкой земле у реки. Сделав неосторожный шаг, она поскользнулась и тут же оказалась под властью течения. Ее инстинктивное стремление выбраться оказалось недостаточным: течение было слишком сильным, а попытки ухватиться за что-нибудь не увенчались успехом. Маленькие ручки отчаянно пытались справиться с бурной рекой, но хаос стихии полностью поглотил ее. Последнее, что она запомнила, как что-то сильно сдавило внутренности, из-за чего тело оцепенело. А после ее окутала плотная, густая тьма. Она думала, что это конец… Но, как оказалось, это стало началом моего перерождения.
***
Девочка очнулась в Рудневской больнице. Почти сразу после пробуждения, придя в чувство, она начала цепляться за халаты медсестер и со слезами на глазах вопить: «На Прометьево напали! Помогите!» Но они лишь непонимающе смотрели на рыдающего ребенка, пытались успокоить и больше совершенно ничего не предпринимали. Из-за их равнодушия у нее началась паника. Она вырвалась из больничной палаты и силилась найти хоть кого-то, кто поможет. Но санитары быстро схватили ее и, игнорируя ярые попытки вырваться из их цепких лап, ввели успокоительное, быстро погрузившее в «пустой» сон.
Совершенно потеряв счет времени, девочка не различала ни дня, ни ночи, будто находилась в состоянии транса. Даже после визита следователей особо ничего не поменялось. Они только расспрашивали о произошедшем в Прометьево, но на ее вопросы не отвечали. Хотя их молчание и стало ответом. Однако все подробности она узнала из газеты, которую читала женщина больному старику в соседней палате. Вскоре громкий заголовок — «Выживший житель сожженного города», — распространился по всей больнице, где почти на каждом шагу обсуждали совершенное зверство. Ходили слухи о каком-то культе или вызове Сатаны, но ее тогда это мало интересовало. Ведь люди уже мертвы, так нужно ли искать причину? Так ли это важно?
Через месяц из больницы девочку направили в детский дом, но и там она долго не задержалась. Вскоре ее приняли к себе Стейневы. Эта семья пользовалась большим уважением в Рудневе. Ее новый отец Джонатан был прокурором, мать Катрин — председателем Совета школы, захватившая всю власть над другими женщинами (следовательно, имела влияние и на их мужей), а также ее сестра-ровесница Роза, сильно избалованная своими родителями. Точнее, избалованная их деньгами, ведь присутствовали они в ее жизни так же часто, как пустыня превращалась в цветущую саванну.
Первый месяц жизни в новой семье был… нормальным. А вот душевное состояние девочки — нет. Она стала забитой, замкнутой, бесхарактерной куклой, которую куда позовешь, туда и пойдет, которой скажешь сесть, она послушно сядет, вот только говорить не просите — батарейки сели. Хотя такой образ жизни растения ей не особо-то и претил, просто все оказалось гораздо сложнее.
Очередной ниспосланный в ее жизнь кошмар начался с разбитой тарелки. Утренний воздух внезапно разорвал резкий звук — дикий рев мотоцикла, — сильно испугавший чуткую девочку. Лязг бьющегося фарфора каким-то образом услышала и Роза, в это время устроившая мини-дискотеку у себя наверху. Сестра спустилась гораздо быстрее, чем она успела собрать все битые кусочки. Конечно же, девочка попыталась извиниться за свою неуклюжесть, но та в ответ лишь демонстративно наступила ногой ей на руку, в которой еще оставались осколки. Острая, нестерпимо жуткая боль тут же опалила кожу, вырвав истошный крик из груди. За доли секунды из ладони начала сочиться кровь, медленно растекаясь по кафельной плитке. Насладившись забавным зрелищем, Роза мило улыбнулась: «Извинение принято». Но уходить девчушка даже не собиралась. Она села за стол, начала поглощать сладости из хрустальной конфетницы и, выбрасывая противно шуршащие фантики на пол, стала пристально наблюдать за реакцией нового «предмета» в доме.
— Эй, лже-сестра, — начала она, дожевывая очередную конфету. — Говорят, твоя семья покончила с собой. Что так? Не было сил тебя терпеть?
«Просто убирай осколки, просто уби… Ай! Опять порезалась. Нужно взять веник», — девочка продолжила заниматься своим делом, стараясь абстрагироваться.
— Ты оглохла?! — Роза начала злиться. — Или не хочешь со мной разговаривать?
— Их убили, — сухо ответила она.
