Правда, до сих пор не верится, что от той мерзкой участи девочку спасла Роза. Она прогнала мальчишек и отвела сестру в медпункт отсыпаться до конца уроков. Только вот кто же после такого уснет? Не знаю, что двигало Розой в тот момент: здравый смысл, человечность, жалость или, может, страх? Но тогда девочку это не особо интересовало. Главным было то, что «этого» не произошло. Хотя прозвучит абсурдно, но позже она думала, что лучше бы это случилось. Полагаю, она справилась бы с этим и позже проще перенесла бы то, что с ней сделали… Впрочем, что сейчас уж говорить? Таков удел — мы не можем видеть всей картины целиком. То, что сейчас мы считаем благодатью, может сменить свой облик и стать отчаянием, которое вскоре поглотит и уничтожит нас. А девочка думала, что отчаяние испытала тогда и, чтобы выбраться из него, решила просить о помощи. Ведь не было никаких гарантий, что та попытка не повторится вновь, что Роза снова окажется рядом и спасет. Но когда она рассказала все учителям и умоляла сестру все подтвердить, то никак не ожидала увидеть те глаза: большие кукольные глазки смотрели на нее с полным непониманием и отстраненностью. Именно те глаза сделали девочку лгуньей. После этого она осознала кое-что еще. С такой новой семьей жаловаться не было смысла: им все сойдет с рук. Особенно Розочке, которая прекрасно освоила технику «глупого личика и быстро хлопающих ресничек». И ей верили, ведь в глазах остальных она являлась ангелом из прекрасной любящей семьи. Честно, даже девочка бы ей верила, если бы не знала так хорошо. Лучше бы Роза свои силы в театральное искусство вкладывала: у нее был талант. Все-таки обманчива не только внешность, но и впечатление, которое складывается, когда человека видят только в обществе.
Все изменилось, когда в доме появился щенок золотистого ретривера, которого купила Катрин из-за возросшей тогда популярности этой породы. Обязанностей у девочки, конечно, немного прибавилось: кормежка, выгул, уборка. Но стало легче. В душевном плане. Когда заботишься о ком-то непоседливом, неуклюжем, несамостоятельном, автоматически появляется чувство ответственности, некой важности своей персоны. И это отвлекает. Ее отвлекало. А самое главное, у нее появился друг. Этот маленький комочек шерсти придал ей сил. Когда она смотрела на него, вновь появлялась надежда на лучшее. С появлением этого неугомонного лучика оптимизма и жизнерадостности, который, постоянно подскальзываясь на полу и падая, все равно бодро вставал и спешил узнавать новый мир, девочка тоже менялась: постепенно начала делать что-то по своей инициативе, не спрашивая у кого-то разрешения. Она стала более независимой.
С Феликсом они сразу сдружились. Псу нравилось проводить с ней время, а вот выходить на «показушную» прогулку с Катрин или Розой он не очень любил. Видя у одной из этих дам поводок, за десятки тысяч, между прочим, он старался спрятаться под диван, царапая при этом не менее дорогой пол. За что ему и доставалось. Доставалось, и когда пытался заступиться за девочку. Отучить его от этого не удалось, поэтому в дальнейшем, в случае очередной перепалки, она старалась запирать пса в других комнатах, чтобы стервятнички под властью гнева не вышвырнули его из дома. Она этого совершенно не хотела. Феликс был ей не только другом, но и отличным помощником. В выходные, когда все расходились по гостям или на шоппинг, пес помогал с уборкой: собирал разбросанные вещи, тащил корзину с грязным бельем в ванную комнату, подавал необходимые средства или тряпки. В общем, справляться девочка начала чуть быстрее, поэтому появилось время и на отдых. А он был просто необходим: нагрузки как дома, так и в учебе давали о себе знать. А она очень хотела, нет, желала хорошо окончить школу и уехать отсюда подальше.
«Ты сама построишь свою новую жизнь», — каждый раз перед сном повторяла девочка.
Однако осознание того, что она мало на что может повлиять в своей судьбе, еще не скоро появится в голове. А когда поймет, что втянута в игру высших сил, — будет уже поздно. Но до этого еще далеко, так что подростка заботили совершенно иные проблемы. В частности, материальные.
