Сизиф на Парнасе полностью

11) Автор не должен делать убийцей слугу. Это слишком легкое решение, избрать его - значит, уклониться от трудностей. Преступник должен быть человеком с определенным достоинством - таким, который обычно не навлекает на себя подозрений. (Слуга слуге рознь. Сделайте его интересным, парой штрихов, и пусть убьет. Не умеете? Это другое дело.)

12) Сколько бы ни совершилось в романе убийств, преступник должен быть только один. Конечно, преступник может иметь помощника или соучастника, но все бремя вины должно лежать на плечах одного человека. Надо предоставить читателю возможность сосредоточить весь пыл своего негодования на одной-единственной черной натуре. (Вспоминаем "Убийство в Восточном экспрессе")

13) В истинно детективном романе неуместны тайные бандитские общества, всякие там каморры и мафии. Ведь захватывающее и по-настоящему красивое убийство будет непоправимо испорчено, если окажется, что вина ложится на целую преступную компанию. Разумеется, убийце в детективном романе следует дать надежду на спасение, но позволить ему прибегнуть к помощи тайного сообщества - это уже слишком. Ни один первоклассный, уважающий себя убийца не нуждается в подобном преимуществе. (Смотрим Конан-Дойля, "Пять апельсиновых зернышек". Бандиты мало того, что сбежали, так еще и посмели погибнуть независимо от правосудия - и то еще дело темное.)

14) Способ убийства и средства раскрытия преступления должны отвечать критериям рациональности и научности. Иначе говоря, в детективный роман нельзя вводить псевдонаучные, гипотетические и чисто фантастические приспособления. (Смотрим Конан-Дойля: "Человек на четвереньках").

15) В любой момент разгадка должна быть очевидной - при условии, что читателю хватит проницательности разгадать ее. Под этим подразумевается следующее: если читатель, добравшись до объяснения того, как было совершено преступление, перечитает книгу, он увидит, что разгадка, так сказать, лежала на поверхности, то есть все улики в действительности указывали на виновника, и, будь он, читатель, так же сообразителен, как детектив, он сумел бы раскрыть тайну самостоятельно, задолго до последней главы. Нечего и говорить, что читатель сообразительный частенько именно так и раскрывает ее. (Всего Конан-Дойля - в помойку. Сименона туда же. И Росса Макдональда пусть захватят, что ли. До кучи.).

16) В детективном романе неуместны длинные описания, литературные отступления и побочные темы, изощренно тонкий анализ характеров и воссоздание "атмосферы". Все эти вещи несущественны для повествования о преступлении и логическом его раскрытии. Они лишь задерживают действие и привносят элементы, не имеющие никакого отношения к главной цели, которая состоит в том, чтобы изложить задачу, проанализировать ее и довести до успешного решения. (Несчастный Жапризо. Бедный Юлиан Семенов.)

17) Вина за совершение преступления не должна взваливаться на преступника-профессионала. Преступления, совершаемые взломщиками или бандитами, расследуются управлением полиции, а не писателем-детективщиком и блестящими сыщиками-любителями. По-настоящему захватывающее преступление - это преступление, совершенное столпом церкви или старой девой, известной благотворительницей. (Бог ты мой, да почитайте хотя бы Акунина, что ли. Вот уж кого я не люблю, но и сдержаться не в силах. Из вашей же компании - и что?)

18) Преступление в детективном романе не должно оказаться на поверку самоубийством или несчастным случаем. Завершить одиссею выслеживания подобным спадом напряжения - значит, одурачить доверчивого и доброго читателя. (Отчего бы и нет? Если раскрыть по ходу десяток других убийств, то первым можно и пожертвовать. Это я просто так, фантазирую. Тут психология появится, изощренность, а нам они ни к чему.)