"Кэт сидела на диване и горько плакала. Сволочи! Какие же все сволочи! Ну ничего, она еще им покажет... Кэт поплакала еще немножко, вытерла платочком покрасневшие глаза, расправила складочки розового в горошек платья и слезла с дивана".
Редактор зарубил этот рассказ с первых же слов, с приговором: "Глюк точки зрения". Где же он? А вот: Начало хорошее, нейтральное: "Кэт сидела на диване и горько плакала". Читатель еще не знает, в какой точке зрения пойдет повествование, и готов настроиться на любую. Вот она: "Сволочи! какие же все сволочи! Ну ничего, она еще им покажет..."
Всё ясно - мы смотрим на мир глазами Кэт: это ее чувства, ее мысли, но вдруг - бэмс! - "Кэт поплакала еще немножко, вытерла платочком покрасневшие глаза, расправила складочки розового в горошек платья и слезла с дивана". Глазами Кэт, говорите вы? А Кэт что, знает, что у нее глаза красные? Что хотите делайте, но она не может воспринимать в данный момент свое платье как "розовое в горошек": она ревет и страдает, куда ей о платье думать? Это автор-всезнайка высунул голову и зачем-то описал глаза и платье героини, хотя читатели сами бы всё в уме дорисовали. В результате получается прокол точки зрения.
Вы меня простите, но редактор, по-моему, идиот. Глюк точки зрения - у него самого. Я не касаюсь художественных достоинств рассказа - только самой претензии. При чем тут Кэт и ее восприятие собственных глаз и платья? Пошел текст "от автора"! Кэт уже отдумала свое... Если бы автор приписал после прямой речи "подумала она" - это было бы чересчур, лишний ход. Но в данном случае речь даже не об этом. Сколько времени нам купаться в мировосприятии Кэт после того, как она додумала свою злобную мысль?
Короче говоря, примите все это к сведению и поступайте, как подскажет чувство прекрасного.
Очень многие авторы, даже и не самые начинающие, жалуются на то, что у них не выходят диалоги.
Не берусь этому научить. Не знаю, насколько хорошо справляюсь с ними я сам, но диалоги никогда не вызывали у меня больших затруднений (судить не мне, так что не приписывайте мне ничего лишнего).
Они должны быть живыми. В диалогах-то (а не в описаниях) как раз и видно, кто для вас ваши герои - носители идей, которыми вы набили им головы, или самостоятельные люди.
Вспоминается Чернышевский, роман "Что делать?". Автор учит незадачливого читателя основам художественности и показывает, что не Рахметов выведен для ведения диалога, а диалог представлен для характеристики Рахметова. Все верно (одна беда: Рахметов - целиком выдуманный герой, голая авторская идея, которой вообще не пристало раскрывать рот, но мы не будем препарировать труп и отметим лишь, что принцип правильный). С диалогом дела обстоят, как с сюжетом: не сюжет для идеи, а идея для сюжета; не диалог для провозглашения великих истин, а истины для рождения из них диалога.
Слушайте и запоминайте, как разговаривают окружающие вас люди, самые разные.
Не превращайте диалог в трибуну. Высказывания должны быть краткими. А то иногда усаживают друг против друга философов и выражают мысли, поочередно, на полстраницы каждая; это, по мнению некоторых авторов, является кульминацией - то есть вот для чего был написан рассказ. В такой ситуации приукрашивание беседы качественными характеристиками участников идет не на пользу, а во вред. Полстраницы философии - и вот герой, высказавшись, чешет подбородок. На кой черт понадобился этот подбородок? Для оживления атмосферы? Маловато будет, как говорится.
Диалог это песня. Слух и голос либо есть, либо их нет.