Сизиф на вершине полностью

Серия «Русское зарубежье. Коллекция поэзии и прозы»

За попытку обмануть смерть боги обрекают Сизифа на бесполезный и бессмысленный труд. Теперь он должен изо дня в день вкатывать на гору огромный камень, который, достигнув вершины, неизменно скатывается вниз. Развивая сюжет древнегреческого мифа, можно предположить, что, вопреки ожиданиям богов, имея конечную цель, существование Сизифа наполняется новым смыслом. Желание преодолеть роковую неизбежность помогает удержаться от губительного отчаяния. Тщетность бытия теряет власть, когда человек начинает проявлять первые признаки презрения к ней. Но достаточно только допустить, что Сизиф может оказаться на вершине горы с камнем, который в силу каких-либо причин уже не скатывается, как раньше, вниз, мы переходим на следующий уровень понимания коварства богов – предопределённости, заложенной в основу древнегреческого мифа. Достижение конечной цели оборачивается потерей последнего смысла. И чтобы хоть как-то продолжить своё существование, привыкший к тому, что должен постоянно катить в гору камень, всем своим телом и всеми своими мыслями заточенный под выполнение этой работы, Сизиф теперь уже сам вынужден столкнуть его вниз – к подножью горы.

«Сизиф на вершине» в книге стихотворений Андрея Гущина – это совсем не тот Сизиф, который находится у подножья горы и налегает плечом на камень. Там, внизу, он ещё был полон презрения к уготованной участи. Презрение придавало сил, укрепляло надежду. Здесь, на вершине, он лишается всего, даже гордости за готовность к очередному состязанию с богами.

Если вспомнить Альбера Камю (эссе «Миф о Сизифе»), то мы увидим в этом персонаже древнегреческой мифологии метафору человека, который, несмотря на то, что вынужден ежедневно выполнять бесполезную работу на фабрике или в конторе, в минуты осознания своей никчёмности может возвыситься над абсурдностью ситуации. Именно поэтому Камю был интересен тот Сизиф, который спускался к подножью горы вслед за скатившимся камнем. Сизиф Андрея Гущина – другой. Он, скорее, символизирует достигшего своей цели – реализовавшегося человека, который находится в состоянии растерянности от непонимания того, зачем ему это было нужно и что делать дальше? На выбор даются два варианта развития событий: Сизиф либо сам сталкивает камень вниз и спускается к нему, возвращаясь к своему обычному занятию, либо, оставаясь с камнем на вершине, ждёт ответной реакции богов, которая может обрушиться на него ещё более страшным наказанием. Книга Андрея Гущина – это момент нелёгкого выбора, когда человек на бумаге, разделив страницу пополам, прикидывает все «за» и «против», склоняясь то в одну сторону, то в другую:

Когда лист утонет // Камень поплывет // Я взойду на свою // Громко сказано // Громко сделано // Никто не виноват // Правды нет // Блуждание в лабиринтах // Коллективной памяти // В лабиринтах // Приди освети // Внутренности судьбы // Пищевод все такое // То что останется // От вешних вод // Мать сыра земля // С радостью поглотит // С радостью // Превеликой // Вот кто любит тебя // Воистину любит //Любит без фальши

(Андрей Гущин, «Кто тебя любит»)

На радостях в последний снег

Лицом распаренным упавши,

Узнайте, добрый имярек,

Каков на вкус ваш день вчерашний.

Он сладок, потому что бел

И потому ещё, что смертен,

Хоть в оттепели уцелел.

Но попусту ему не верьте.

А верьте мартовским слезам

И звонам ангельской капели,

По неизвестным адресам

Летящим в замкнутые двери.

В кривом иллюминаторе – весна,

Протухшие одесские лиманы,

Дешёвые разгульные шалманы,

Зари кровоточащая десна.

На палец намотаешь клок волос

В багряной мгле, как сарафан, камчатой.

Я был знаком, знаком с тобой когда-то,

Но, как болезнь, знакомство перерос.

Сказать – не сделать. Проживём без клятв.

Года сошьём неровными стежками

И вскоре будем там, за облаками,

В кругу Эриний или бодхисаттв.

Я, на тебя взглянувши исподволь,

Мечтаю в тихий омут погрузиться,

На дно благословенное зеницы

По радужке спуститься винтовой.

И там впотьмах без устали бродить,

Боясь от наваждения очнуться.

А страннику поможет не вернуться

Лишь Ариадны порванная нить.

Зверьки чудные

Не знают боли.

Слепы их царства,

Глубоки штольни.

Я нынче тоже

Бесчувствен, что ли.

Впотьмах летаю

Подобно моли.

И зреньем севший,

И духом нищий.

Подкорка с видом

На пепелище.

За олимпийцев

Я пью до колик,

Как третий лишний

И алкоголик.

Эй, забери меня в Эйвбери!

В ганглии каменной Англии,

В таинственный град Уилтшир

Перенеси, Всевышний!

В свой мезозой зелёный,

Где каждый в Тебя влюблённый

На миг полыхнёт ракетой —

И нету!

Умер Шумера, умер

Владыка, герой, пастух.

Плачет над прахом Гудрун,

Руны бормочет вслух.

Таинственный град Уилтшир