– Вы целы, соколики?
Андрей подбежал к окну. Сенька Жуков тёмным кулём валялся на земле. Над ним стояли Марья Николаевна с кочергой и невысокий худой старик с роскошными усами и совковой лопатой наперевес.
Дверь открыл полный мужчина тридцати с небольшим лет, в массивных роговых очках, с рано появившейся залысиной. По щекастому лицу катился пот, на рубашке в области подмышек проступили тёмные пятна, хотя в доме было прохладно, отопление уже отключили.
– Вы кто? – неприветливо спросил мужчина.
Андрей представился.
– Что вам надо?
– Анна Авксентьевна нас пригласила на чай, – вмешалась Оксана. – Вот, мы принесли.
Она продемонстрировала красиво упакованную коробку с тортом.
– Тёте нельзя сладкое, у неё диабет.
– Мы знаем, это из диетического магазина, без сахара.
– Тёте плохо, приходите в другой раз.
Мужчина попытался закрыть дверь, но Андрей подставил ногу.
– Что с Анной Авксентьевной? – требовательно спросил он.
– Не знаю, она без сознания. Я вызвал «скорую».
– Я врач «скорой помощи», и моя жена тоже врач, мы посмотрим.
Андрей отодвинул мужчину и зашёл в прихожую. Он уже понял, что перед ним тот самый племянник-стоматолог, которого профессор Харитонова называла жуликом.
– Вы как здесь оказались? – спросил Сергеев, перехватывая инициативу.
– Тётя попросила колбасу сервелат и растворимый кофе, она его вёдрами пьёт. Вот достал, у меня пациент – директор гастронома. – Племянник говорил, как будто оправдываясь, хотя никто ни в чём его не обвинял.
Втроём прошли в гостиную. Харитонова лежала на диване, укрытая пледом, прерывисто дышала. Она была без сознания.
– Рассказывайте, что случилось? – Андрей посмотрел на племянника.
– Я пришёл часа полтора назад, тётя сказала, что неважно себя чувствует, болит голова. Мы посидели в гостиной, поговорили о том о сём, потом тётя ушла на кухню – наступило время делать инъекцию инсулина. Минут через пятнадцать после инъекции тёте стало совсем плохо, она побледнела, покрылась потом и потеряла сознание. Наверное, перепутала дозировку, мало ввела инсулина, сахар в крови повысился. Похоже на диабетическую кому.
Андрей осмотрел пациентку. Влажные кожные покровы, повышенный тонус мышц, низкое артериальное давление. Запаха ацетона изо рта нет.
– Наоборот, – сказал он. – Это гипогликемическое состояние, передозировка инсулина.
– Я так и знал, так и знал! – запричитал племянник. – Перепутала дозировку! Говорил ей, давайте укол сделаю. Я врач-стоматолог. Она ни в какую. Только сама!
Раздался звонок в дверь, прибыла бригада «скорой помощи». Молоденький врач был рад присутствию в квартире опытного коллеги, согласился с диагнозом, ввёл внутривенно глюкозу и сказал, что забирает пациентку в больницу.
– Вот и хорошо, – обрадовался племянник, – а я пойду, мне надо срочно на работу, и так уже опоздал!
Он подхватил толстый портфель и почти бегом бросился к выходу.
– Стойте! – крикнул вдогонку Андрей. – Как мы дверь закроем?
– Захлопните, замок автоматический. Я могу идти?
– Нет, сначала скажите ваши фамилию, имя, отчество и место работы. Такой порядок, – строго сказал Сергеев, пресекая возражения.
– Да, такой порядок, – подтвердил врач «скорой». – Я должен записать в карте, кто вызвал бригаду.
– Климин Владимир Геннадьевич, третья стоматологическая поликлиника, – нехотя пробормотал племянник и выскочил из квартиры.
Андрей задумчиво посмотрел ему вслед. Потом подошёл к серванту. Старинная табакерка, доставшаяся Харитоновой в наследство от матери, с которой она не рассталась даже во время блокады и за которую племянник предлагал пятьдесят тысяч, стояла на своём месте за стеклом.
После введения глюкозы у Анны Авксентьевны стабилизировалось артериальное давление, но в сознание она не пришла. Доктор спустился в машину за носилками, Андрей сказал, что поможет вынести пациентку.
Оксана подошла к серванту, чтобы ещё раз взглянуть на старинную вещь, и нахмурилась. Потом открыла стеклянную дверцу, взяла табакерку в руки, подняла крышку.
– Что ты делаешь? – спросил Андрей.
– Это не та табакерка, – ответила девушка.
– Как не та? Дай посмотрю. – Он покрутил изделие, пожал плечами. – Рисунки те же. Объясни.
– Андрюша, я не могу объяснить, я не специалист. У нас в художке по керамике был только ознакомительный курс. Но я вижу: это другая табакерка.
– Как ты видишь?
– Та выглядела как новая. А эта просто новая.
