Станислав Владимирович Михайлов, один их главных руководителей семейной корпорации Кана Михайловых. Веселый, очень легкий в общении человек, при этом крайне жесткий в ведении дел, настоящий Михайлов, вызывающий гордость за потомка. В это время гостям подали самое, пожалуй, характерное блюдо французского обеда, которая отличает его от всех других обедов мира, является пате (paté). Термин «пате» на русский язык в самом широком смысле можно перевести как паштет. Хотя чем паштет отличается от той же самой тушенки, понятия не имею. Только временем приготовления. Видимо в средневековье не было автоклавов и скороварок, а так на вкус один в один. Зная вкусы своего постоянного гостя в этот раз подали разновидность «пате» — terrine (террин), mousse (мусс) и pâté en croute (пате ан крут) и rillette (рийет). Террин — это пате с более грубой консистенцией, в нем присутствуют мелкие кусочки мяса. Мусс, наоборот, это пате с идеально гладкой консистенцией. Также подали знаменитый Страсбургский пирог, воспетый Пушкиным романе «Евгений Онегин»:
Я все больше и больше проникался уважением к своему единственном, дожившему до этого времени внуку Владимиру, сыну Сергея Дмитриевича Михайлова. Да-да, меня в «той жизни» звали Дмитрий, Димон, а последствие Демон Михайлов. Уважали, однако! Так вот, и стиль поведения, и «форма одежды», все это прививало определенный стиль, и создавало общность людей. Мне все больше и больше хотелось приобщиться этой, я не побоюсь сказать, субкультуре. Я бы и дальше продолжал свое ненавязчивое наблюдение, но, сожалению, нам помешали. Компания успела дойти только до знаменитого местного фуа-гра, как в кафе вломились здоровенные, вооруженные люди, которые являлись полной противоположностью мирно и элегантно обедающим людям.
Они были одеты в военную тактическую форму, в основном, черного цвета. На разгрузках были многочисленные образцы оборудования для уничтожения себе подобных. Напугав персонал, они с ходу потребовали:
— Водки, мяса, много, быстро!!!
В это время Стас Михайлов, которому ни воспитания, ни понятия не позволяли оставаться безучастным, слегка приподнялся и вежливо попросил:
— Молодые люди, извините, будьте так любезны, не могли бы вы проявить немного уважения к этому заведению, его правилам поведения, собравшимся гостям, и вести себя немного потише, все же здесь культурное заведение.
Не могли. Я вообще сомневаюсь, что вооруженная толпа мордоворотов с символикой корпорации «Кедр» могла тут появиться случайно. Впрочем, как и я. Мне просто хотелось посмотреть на потомков, потому я выяснил, где они остановились в Париже, а составить маршрут их развлекательной прогулки, на основе подслушивающих технологий моей техно-магической цивилизации, вообще не проблема. И вот теперь появился случай сблизиться с ними. Я не мог его упустить. В это время стал назревать уже предсказанный мой конфликт:
— О-о-о, и чем это тут завоняло! А-а! Понятно, это дерьмо из Клана Михайловых всплыло! Оно как где появляется, так там сразу, аромат! — Тут главный среди военных демонстративно высморкался на пол в сторону компании в костюмах.
— Ну почему вы считаете, что запах дерьма идет от нас, — продолжил «разговор» Станислав, — пока вы не вошли, ничего подобного не было, и всех все устраивало, как говориться, посмотрите на себя.
— Ты чё, скунс в костюме, думаешь если прикинулся козырно, то и языком трепать можно все что угодно, а кроме как трепаться больше ни на что не способны?! — Громила подошел к столу Михайловых и сдернул с него скатерть вместе с едой.
— Вы знаете, молодые люди, это все похоже на целенаправленное оскорбление, и, боюсь, я не смогу это оставить без ответа.
— Вякни еще что-нибудь, только престарелых лавочников и торговцев пугать можете, а попробуйте с настоящими мужиками побазарить, чё, яйки поджались, — и он сплюнул прямо на стол перед Стасом.
Такого тот точно стерпеть не мог, но и первым проявлять в физическом плане, они тоже не могли, иначе могли быть неприятности со стороны закона, и именно на это кедровцы их и провоцировали. В это время Станислав сосредоточился, и видимо перевел оплату за обед через нейросеть, после чего поднялся и произнес:
— Здесь стало слишком шумно, пойдемте дети!
Да, со стороны бандитских понятий это было позорное отступление, но я потомком гордился, особенно то, как технично он уводил своих негодующих сыновей от конфликтной ситуации. Я уверен, что Михайловы отомстят за оскорбление, но это будет тоньше и больнее. Но сейчас надо будет все же оказать существенную помощь своим родственникам:
