Однако на самом деле это было не так. Если кто и говорил ей о якобинцах, так только Томмазо. Он с восторгом рассказывал о новых идеях, идущих из Парижа, о воззваниях просветителей, о Робеспьере. Только ей, уверял Серпьери, мог он высказать подобные мысли. Под большим секретом беседовали они на такие темы во время прогулок на лошадях по лесу и клялись, что все останется только между ними. Она слушала Серпьери с интересом, так как хотела понять, что за свежие идеи, как он называл их, волнуют итальянцев.
— Не обращай внимания на слова какой-то служанки, — успокоил Джулио, направляясь к двери.
Арианна поспешила за ним.
— Нет, мне страшно, — простонала она и вдруг схватилась за голову. — Мне плохо… — еле слышно произнесла она.
Джулио бросился к жене и успел подхватить на руки. Она потеряла сознание, он поднял ее и отнес в постель, позвал Марту.
— Что случилось? — испугалась женщина.
— Ей плохо, принесите нюхательную соль и скажите Сальваторе — пусть поедет за врачом.
Несколько часов спустя доктор вошел в кабинет Джулио, который с волнением ожидал его, и сообщил, что осмотрел больную, но ничего серьезного не обнаружил. Все дело в том, что супруга графа ждет ребенка. Джулио обрадовался, как никогда в жизни. Услышав от врача столь чудесную новость, он взбежал по лестнице, перескакивая через две ступеньки, и влетел в спальню. Арианна встретила его с улыбкой:
— Мне очень жаль, Джулио, что я так напугала тебя. Должно быть, я переутомилась на прогулке. Впредь буду осторожнее.
— Нет, дорогая, дело в другом. Я только что говорил с врачом, ничего страшного, это не болезнь, — голос его звучал еще нежнее, мягче, глаза светились радостью. — Ты ждешь ребенка.
— Ребенка? Я? В самом деле? О, Джулио, у меня будет ребенок?
Как странно слышать такое! Сколько раз она думала, что у нее может быть ребенок. Но никогда не связывала это событие с Джулио. Еще совсем недавно она весело болтала с Мартой о собственной красоте, о том, как вести себя с другими дамами. А теперь, оказывается, ей вскоре предстоит стать матерью. У нее будет ребенок, малыш, которого надо кормить грудью, о котором надо заботиться, водить на прогулку.
— Я так рада, так рада и за себя, и за тебя! Джулио, мне просто не верится. Теперь все изменится, не так ли? Буду матерью, перестану быть девчонкой.
— О любовь моя, ты будешь самой прелестной матерью во всей Ломбардии!
Арианну переполняла радость. И все же в глубине души таилось нечто вроде озабоченности, какое-то небольшое темное пятнышко. Она закрыла глаза. Джулио удалился, решив, что жена слишком утомилась.
Она лежала с закрытыми глазами и вдруг вспомнила Марио. Когда она влюбилась в него, ей сразу же захотелось иметь от него ребенка. С Джулио такого не было. Она знала, что ребенок будет, но нетерпения не проявляла. В каких случаях женщина хочет иметь ребенка, спрашивала она себя. Девушки на Тремити не задавали себе подобных вопросов. Они выходили замуж и сразу же рожали детей. Иногда такое случалось и до свадьбы.
Она же, думая о будущем ребенке, мечтала о герое, который прибудет на ярко освещенном судне и увезет ее с Тремити. Но разве Джулио не тот самый герой? Разве не он совершил то, о чем она мечтала в своих детских фантазиях? Нет, мрачное пятнышко в душе означало, наверное, что-то совсем другое.
Может, опасение, что из-за беременности она располнеет. Вместе с огромным животом на коже появятся темные пятна, ужаснулась она. А после кормления ребенка грудь обвиснет, и она, Арианна, утратит свою красоту. Джулио не захочет больше смотреть на нее.
Думать-то она так думала, но в глубине души понимала, что на самом деле все обстоит совсем иначе. Конечно, подобные мысли приходили ей в голову и прежде. Но теперь у нее рождалась совершенно новая уверенность. Она сама удивлялась появлению этого чувства — словно какой-то свет разливался вокруг нее и все озарял. Родив ребенка, она еще больше будет любить всех людей, даже тех женщин, которые сейчас завидуют ее красоте.
Она не сомневалась, что, став матерью, сама сделается добрее и к ней тоже начнут относиться благожелательнее, ибо вместе с ребенком в ней росла и некая неодолимая сила, а сама она как бы становилась носительницей благой вести. Ей вспомнились слова молитвы, которую она повторяла множество раз:
Теперь чудо повторилось и с нею.
Арианне захотелось поскорее увидеть падре Арнальдо, чтобы немедля сообщить ему важную новость.
Стоял солнечный ноябрьский день. Арианна сидела под колоннадой собственного миланского дома. Последние дни беременности утомляли ее. Осталось совсем немного, подумала она, и родится ее ребенок. В день святого Амвросия, уверял домашний врач.
