Республиканцы, к несчастью, не доверяли кардиналу. Они во что бы то ни стало добивались содействия англичан. Но вот в дело вступил славный Фут, и двадцать первого июня республиканцы наконец капитулировали. Напрасно кардинал Руффо, Марио, Мишеру и сам Фут советовали потерпевшим поражение уйти по суше на север. Армия святой веры пропустила бы их, а фра Дьяволо прикрыл бы их отступление. Но они и слышать об этом не хотели.
Они доверяли только англичанам и требовали, чтобы им позволили добраться до Тулона морем. Они погрузились на корабли. Марио со злостью вспомнил, как упрямо настаивал на этом генерал Масса, отвергая его предложение. Не доверял неаполитанцам! Точно так же постоянно поступал и король. Не доверял своим, а полагался исключительно на англичан — на супругов Гамильтон, лорда Элона и Нельсона. Вскоре прибыл Нельсон.
Спустя три дня после капитуляции замков, двадцать третьего июня, адмирал блокировал в порту корабли, полные патриотов. Гамильтон послал за кардиналом шлюпку (ту самую, на которой они плыли сейчас) с сообщением, что адмирал Нельсон не одобряет капитуляцию. Кардинал ответил ему, что он — генеральный уполномоченный короля и его alter ego, он главнокомандующий в этой войне и своей подписью одобряет капитуляцию вместе с представителями союзнических сил — России, Османской империи и даже самой Англии. Теперь Руффо решил лично отправиться к Нельсону разъяснить ситуацию.
Шлюпка подошла к борту «Грозного». В знак приветствия с корабля произвели одиннадцать пушечных залпов. Потом спустили трап, и кардинал, а следом за ним Марио и двое англичан поднялись на борт. Их ожидали сам Нельсон, английский посол Гамильтон и его жена Эмма. Марио сразу же почувствовал ледяной холод приема.
Все направились в роскошно обставленную кают-компанию. Нельсон держался несколько в стороне, предоставив вести переговоры Гамильтону. Марио заметил, что Троубридж и Белли присутствуют, но нет Фута. Плохой знак, потому что Фут был на стороне кардинала.
Первым заговорил Гамильтон, сразу же заявив, что король поручил ему сообщить его высокопреосвященству свое недовольство помилованием восставших, а сам он, Гамильтон, уверен, что его величество не одобрит капитуляцию.
— Это бунтовщики, — настаивал посол, — они восстали против своего короля. Никакое снисхождение невозможно, они должны быть наказаны, должны быть казнены. Совершенно необходимо дать хороший урок!
Кардинал слушал молча, не двигаясь.
— Я не однажды объяснял его величеству причины моего милосердия, — произнес наконец Руффо. — С того момента, как мы высадились в Калабрии, продвижению армии постоянно предшествовало заверение: если противники сложат оружие, им будет сохранена жизнь. Именно таким образом я и выиграл войну с минимальным кровопролитием. Король неизменно одобрял мой подход, что и подтвердил, назначив меня своим генеральным уполномоченным и своим alter ego.
— Но его величество не знает о капитуляции.
— Его величество не знал даже о сдаче Козенцы, Кротоне и Аль-тамиры, но возражает вовсе не поэтому, — ответил Руффо.
— Однако сегодня его величество передает через нас приказ аннулировать капитуляцию, — мирным тоном сказал Гамильтон.
— Покажите мне приказ короля.
— Это устный приказ.
— Этого недостаточно! — воскликнул кардинал. — Капитуляция подписана мною от имени короля на основании полученных полномочий. Она подписана также представителями Высокой Порты, императора России и адмиралом Футом — от английского правительства.
Тут леди Гамильтон гневно воскликнула:
— Ваше высокопреосвященство, как вы могли помиловать предателей, взбунтовавшихся против своего короля? А королева, что подумает королева?
— Леди Гамильтон, я постоянно поддерживал переписку с королевой и всякий раз объяснял ее величеству мотивы своих поступков, — парировал Руффо. — Будь королева здесь, я пояснил бы ей причины подписания капитуляции. Я еще раз повторю их вам, поскольку вы ее подруга. Наше стремительное продвижение и быстрая победа оказались возможны только благодаря тому, что мы все время оставляли врагам возможность отступать. И прежде всего французам.
— Боже мой, боже мой! — вскричала Эмма Гамильтон. — Зачем же вы такое сделали? Они ведь завтра вернутся! Нельсон уничтожил французский флот в Абукире, он не дал им отступить!
— Миледи, адмирал Нельсон присутствует здесь. Спросите его, палил ли он из пушек по утопающим, расстреливал и вешал ли пленных?
— Но это совершенно разные обстоятельства. Там были солдаты, а тут — предатели, — сказал Нельсон, вставая, а потом обратился к Эмме Гамильтон: — Хватит, миледи, не нужно больше ничего говорить, — и посмотрел на кардинала: — Это пустые разговоры. Вы всеми силами старались завоевать Неаполь до прибытия английского флота и ради этого согласились на постыдную капитуляцию. Король просил меня поступить с Неаполем точно так же, как я поступил бы с английским городом, восставшим против своего монарха.
