Во время полового акта обычно возникает движение в каком-то определенном направлении. Совершает ли его мужчина или женщина, оно неизменно одинаково — вперед и назад, в строгом, четком ритме. А тут он ощущал только вихрь, катаклизм и лихорадочное чередование ритмов. Его тело отвечало дрожью, конвульсией, судорожным вздрагиванием. Потом возникло чувство, будто что-то медленно всплывает из самой глубины его существа. Словно какое-то второе его тело, которому необходимо выйти из первого, высвобождается из оболочки. Конвульсивное вздрагивание и означало, что ему необходимо высвободиться, родиться, подобно бабочке из кокона. Это стремление вырваться наружу сопровождалось с одной стороны сильнейшим напряжением, а с другой — все более растущим, непередаваемым наслаждением, пока наконец сила, стремившаяся высвободиться, не превзошла ту, что ее сдерживала. И произошел взрыв, освобождение, принесшее ощущение триумфа. В этот момент Марио вновь вспомнил о женщине, о ее губах, о том, что его пенис сильными длинными струями выбрасывает сперму.
Он оказался на земле, и Элеонора склонилась над ним, почти обнаженная. Ее голова утопала между его ног. Теперь, после оргазма, прикосновение ее губ стало неприятным, едва ли не болезненным. Он отодвинулся.
— Спасибо, — произнес Марио, — спасибо.
Он испытывал глубокую признательность Элеоноре. Благодарил ее за то, что она бросилась в его объятия, что занималась с ним любовью, что делала все вот так, избавив его от застенчивости и нерешительности. За то, что подарила столь необыкновенное возбуждение.
Спустя некоторое время они оказались на просторной двуспальной кровати в комнате, выходившей на террасу. Осенний воздух был еще теплым. Элеонора лежала обнаженная, и он рассматривал ее. Огромные груди обвисли, расплылись, образовав как бы два крыла по сторонам туловища. Марио склонился, чтобы посмотреть сбоку.
Со стороны грудь по-прежнему выглядела монументальной. Ему опять захотелось прикоснуться, потрогать, поласкать ее. Он прильнул к ней и скользнул вниз по телу, к самому лону. Элеонора раздвинула ноги, и он увидел красную, блестящую плоть. Он забыл про грудь и окунулся в эту плоть, неистово целуя ее. Странно, думал он, насколько сексуальное влечение гасит отвращение. Он чувствовал, что рот его полон нежной мякоти, ощущал тонкие губы влагалища, трепетно влажные ткани. Элеонора двигалась, ритмично выгибая спину. Она тоже вот-вот должна была испытать оргазм, и ему хотелось доставить ей это удовольствие. Он целовал лоно, лизал его, сжимал губами клитор. Его движения были ритмичны. Он не ускорял их и не замедлял. Он знал, что оргазм имеет свой ритм и ни в коем случае нельзя нарушать его. Поэтому он повторял движения языком и губами. Элеонора выгнула спину и стала вздрагивать, стонать, кричать. Спустя некоторое время она постепенно успокоилась. Марио привстал над женщиной, рассматривая ее.
Глаза закрыты, лицо пылает. Она подняла веки и улыбнулась ему. Вскоре ему опять захотелось войти в ее лоно. Но Элеонора остановила его.
— Не делай этого, — попросила она, — боюсь забеременеть. У меня нет с собой моего прибора.
Марио не понял, о каком приборе она говорит, но постеснялся спросить. Он кивнул и лег рядом.
— Я сама сделаю все, что надо, — продолжала Элеонора и мягким движением соскользнула в конец постели, а потом приподнялась, огромные груди повисли над ним, и она стала двигаться взад и вперед. Груди касались его живота, ног, пениса. Очень скоро он снова стал твердым, и Элеонора опять взяла его в рот. Марио вновь охватило безумное возбуждение, какое он испытал на террасе.
Теперь он видел всю Элеонору. Ее черные волосы метались над ним. Ему казалось, какая-то сила пожирает его, вырывает что-то из его нутра. А потом опять некое второе его существо стремилось вырваться, чтобы добраться до этого рта, заполнить его, залить спермой все это тело, эти громадные груди, это море, в которое можно окунуться и из которого трудно выплыть. Еще один оргазм. Несколько минут короткого отдыха, и он опять полон желания. Его состояние походило на опьянение.
Ему хотелось видеть женщину, склонившуюся над ним и плененную его пенисом. Он опять задвигался. Еще один оргазм. Затем еще. Пять-шесть раз подряд. Прошло много часов.
— Ты не устал? — спросила Элеонора.
— Нет, не устал, напротив, теперь чувствую себя очень хорошо, отдохнувшим.
— Знаешь, а ты очень редкий тип.
— Почему?
— Столько времени занимался любовью и не устал. И потом, потом… Ты всегда так? Без остановки?
— Да, если нравится, то так.
— А может, только потому, что изголодался, давно не занимался любовью?
— Это верно, давно, но если женщина нравится мне, я всегда поступаю именно так.
— Еще никогда не встречала мужчину, который мог бы без остановок столько раз кончать. Даже у Роккаромано не видела такого.
— Да? А как же это делал Роккаромано?
