Правда, она почему-то так и не смогла до конца поверить его клятвам. Ей стало страшно. Насколько же ей недостает Лелы! Как было бы прекрасно, если бы сестра пошутила сейчас над ее опасениями и они вместе посмеялись бы… Но сестра погибла, и на ее могиле уже выросла трава. Когда она лежала недвижно на столе в столовой, с лицом белым, как саван, в который ее обрядили женщины, Арианна услышала, как в небе что-то прогремело. И тогда она бросилась к сестре на грудь и зашептала:
— Ну проснись, Лела, проснись! Ты не можешь так крепко спать!
— Что ты делаешь! Оставь, не трогай ее! Ты-то здесь при чем!
Это прозвучал голос Марии. От ее слов тело Арианны сделалось таким же, как и тело сестры, — холодным. И показалось, будто в словах матери прозвучал упрек, и она вдруг почувствовала себя виноватой в том, что еще жива. Неужели ее мать предпочла бы, чтобы умерла она, Арианна, а не Лела? Невероятно, но она же бросила: «Ты-то здесь при чем?» Потом Арианна не раз спрашивала Марту, как понимать эти слова, но та, как обычно, успокаивала воспитанницу:
— Люди становятся странными перед лицом смерти, запомни это.
Глаза Арианны наполнились слезами. Но она не смела плакать накануне столь долгожданного дня. И потому решительно поднялась с постели. Ей предстояло трудное испытание — встретить будущее, которое, как она надеялась, окажется лучше настоящего.
В соседней комнате Марта уже приготовила большую лохань с водой. Опустившись в лохань, девушка подумала, что, в сущности, нет никакой причины всерьез пугаться ни своего сна, ни свидания с матерью Марио. Она, Арианна, всегда устремлялась навстречу новым событиям, ради удовольствия бросить им вызов и преодолеть трудности, как произошло на прошлой неделе.
Утром она незаметно вывела из конюшни лошадь, с которой упала Лела, и, набравшись мужества, вскочила на нее и понеслась галопом, чтобы забыть страх и снова почувствовать себя сильной. Она запрокинула голову, и ветер хлестал ее по лицу. Ей хотелось сразиться с ним, покорить его — она бросила вызов самой себе и смерти.
Испуганный Рафаэль вскочил в седло и бросился следом за ней. Больше всего его беспокоило, что она скакала по полям с непокрытой головой, пренебрегая трауром. Девушка неслась как раз туда, где крестьяне собирали на своих огородах помидоры, баклажаны, красный перец.
— Не смей так бешено скакать, не то рано или поздно свернешь себе шею! И сколько раз твердить тебе: нельзя показываться на людях с непокрытой головой, когда в семье траур! Как еще втолковать тебе это? И все твоя мать виновата! Постоянно позволяет тебе делать все, что заблагорассудится.
— Отец, но это же немыслимо — скакать на лошади в черной шали и с платком на голове! Это все равно что надеть на себя узду!
— Среди крестьян надо быть в платке, — крикнул он, хватая лошадь за поводья. — Держись в седле, я отведу вас домой.
Люди делали вид, будто поглощены работой, однако искоса посматривали на эту чудачку, что-то бормоча себе под нос. А она только выше запрокидывала голову, подставляя лицо солнцу…
Но в тот раз ей нечего было терять, подумала Арианна, играя с пеной в лохани. Она всего лишь бросила вызов собственному страху. А сегодня?
— Итак, ты готова к великой встрече? — поинтересовалась Марта, опустившись на колени возле лохани и растирая плечи девушки мягкой мочалкой.
— А если маркиза не захочет меня знать? — спросила девушка.
Тут все дело в Марио. Если любит тебя, значит, будет любить, даже если его мать воспротивится, — заключила Марта, крепко натирая ей спину.
— Больно! — пожаловалась Арианна, желая уклониться от ее слишком властных рук.
— Надо потерпеть, если хочешь иметь гладкую кожу. На балу сможешь познакомиться с другими молодыми людьми. И среди стольких мужчин не исключено, что Марио не покажется тебе таким уж распрекрасным. Я желаю тебе счастья. Ты ведь мне что родная дочь. Моя гордость… — голос Марты дрогнул. — Знала бы ты, как хороша! Глаз не отвести! Впрочем, совсем скоро узнаешь.
— Я люблю тебя, Марта. Это ты — моя настоящая мама. — девушка поцеловала ее в щеку и заметила, что та мокрая от слез.
— Ладно, не обращай внимания на мои слезы. Я просто глупа. Ну, вылезай из лохани, иди сюда! Завтра нас ожидает чудесный день.
— Может, и чудесный, но меня он что-то не устраивает. Я бы предпочла встретиться с простой матерью обычного человека. А придется знакомиться со знатной дамой, желающей выбрать в невесты своему сыну такую же голубую кровь. Именно это мне не нравится. Я не хочу, чтобы она выбрала меня ему в жены, а хочу, чтобы, несмотря ни на что, полюбила меня.
— Но это зависит только от тебя, — заметила Марта.
Арианна собрала пену в ладони и подула на нее. Горстка мыльных пузырей взлетела в воздух.
— Думаешь, Марио еще любит меня? Вот уже два месяца, как я не вижу его. Два месяца без двух дней.
— Если за такой недолгий срок он мог забыть тебя, то тем лучше.
— Недолгий срок? Да для меня это целая вечность! Мне кажется, я уже и не помню его лица. Однако помню его дыхание. Будто он тут, рядом. Помню его запах, манеру смеяться, тепло его рук… Странно, не правда ли, Марта?
