Мириамель почувствовала приятное пощипывание в пальцах и отошла от жаровни, чтобы взглянуть на некоторые развернутые пергаменты на столе. Они показались ей неинтересными, поскольку были заполнены цифрами и описанием границ владений. Книги неизменно имели религиозное содержание, за исключением одного открытого тома с гравюрами, изображавшими диковинных существ и непостижимые церемонии, который лежал поверх остальных. Мириамель принялась осторожно перелистывать страницы, пока не нашла закладку из куска ткани. Она увидела примитивную иллюстрацию мужчины с оленьими рогами, широко раскрытыми глазами и черными руками. Толпы испуганных людей жались к ногам рогатого существа, над его головой в черном небе висела одинокая звезда. Мириамель показалось, что его глаза смотрят прямо на нее.
Мириамель вдруг почувствовала, что дрожит. От гравюры исходил холод, который не мог сравниться со стылыми коридорами Санцеллана. Казалось, перед ней нечто уже виденное в кошмарах или эпизод из рассказанной в детстве истории, но только сейчас ей открылось его зло. Мириамель поспешно вернула страницы в прежнее положение и принялась тереть пальцы о плащ, словно касалась чего-то нечистого.
Из-за занавеса, за которым исчез Диниван, доносились тихие голоса, и Мириамель подошла ближе, пытаясь разобрать их смысл, но у нее ничего не получилось. Тогда она осторожно сдвинула в сторону занавес и увидела падавший из соседнего помещения свет.
У Мириамель сложилось впечатление, что она смотрит на зал для аудиенций Ликтора, – таких необыкновенных украшений ей никогда прежде не доводилось видеть с тех пор, как она накануне ночью, засыпая на ходу, прошла через вестибюль у входа. Высокие потолки были расписаны сотнями сцен из «Книги Эйдона». Окна казались ломтями серого утреннего неба. За креслом в центре комнаты висело огромное лазурное знамя с вышитыми на нем Столбом и Деревом, символами Матери Церкви.
Ликтор Ранессин, стройный мужчина в высокой шапке, сидел в кресле и слушал толстяка в пышных золотых одеяниях эскритора. Диниван стоял сбоку, нетерпеливо переступая с ноги на ногу на толстом ковре.
– … Но в этом все дело, ваше святейшество, – сказал толстяк, лицо которого сияло, а голос был выверенным и спокойным. – Оскорбить Верховного короля именно сейчас… ну, у него не самое подходящее настроение. Мы должны тщательно обдумывать наше высокое положение, а также помнить о благополучии всех тех, кто ищет руководства Матери Церкви. – Он вытащил из рукава небольшую шкатулку и закинул что-то в рот.
Его круглые щеки на несколько мгновений стали плоскими – он начал что-то сосать.
– Я понимаю, Веллигис, – ответил Ликтор, поднимая руку, и по его губам скользнула быстрая улыбка. – Твои советы всегда были хорошими. Я не устаю благодарить Бога, что он нас свел.
Веллигис склонил голову, принимая похвалу.
– А теперь, будь так добр, – продолжал Ранессин, – оставь нас, мне нужно уделить время бедняге Динивану. Он отсутствовал много дней, и я должен узнать новости.
Эскритор опустился на колени – что оказалось совсем не простым делом для человека его размеров – и поцеловал край голубых одеяний ликтора.
– Если я вам понадоблюсь, ваше святейшество, я буду в канцелярии до полудня. – Он встал и вышел из зала, изящно раскачиваясь и бросив в рот еще один леденец из шкатулки.
– Вы и в самом деле благодарите Бога за то, что он вас свел? – с улыбкой спросил Диниван.
Ликтор кивнул.
– Да, конечно. Для меня Веллигис живое напоминание о том, что человек не должен воспринимать себя всерьез. У него наилучшие намерения, но он слишком высокопарен.
Диниван покачал головой.
– Я готов поверить, что он хочет как лучше, но его советы преступны. Сейчас самое время для Матери Церкви показать себя живой силой, олицетворяющей добро.
– Мне известны твои чувства, Диниван, – мягко сказал Ликтор. – Но именно сейчас нельзя принимать поспешных решений, чтобы в будущем о них не сожалеть. Ты привез принцессу?
Секретарь Ранессина кивнул.
– Я сейчас ее приведу. Она ждет в моем рабочем кабинете. – Он повернулся и зашагал через зал аудиенций.
Мириамель поспешно вернула занавес на место, и, когда Диниван вернулся, она снова стояла возле жаровни.
– Пойдемте со мной, – сказал священник, – Ликтор освободился.
Когда они подошли к креслу, Мириамель сделала реверанс и поцеловала край одеяния Ликтора. Старик протянул к ней неожиданно сильную руку и помог подняться.
– Пожалуйста, присядьте рядом со мной. – Он жестом попросил Динивана принести стул. – Пожалуй, тебе стоит захватить стул и для себя, – сказал он секретарю.
