На что же я надеяться могу?»
Читаю снег, в свою Надежду верю.
И вот, как рифмы кованной строки,
Я слышу, слышу – за палатной дверью
Уже стучат смешные каблучки.
И входит врач по имени Надежда
(О вот она, сама моя надежда!)
Из глаз её лучится излученье -
Души моей и тела излеченье…
С боевыми товарищами. (Л.Попов – второй справа во втором ряду).
***
Спасительный рассвет тихонько близится
И Герман здесь. Он жизнь отвоевал.
И ночь ушла девятым валом кризиса -
Как говорится, «кризис миновал».
Недуга беспощадная материя
Ушла во мглу. И тихо и сполна
Пульсирует височная артерия,
Дыхание – как нежная волна.
А ночь врача как подвигом отмечена.
Хвала ему нисколько не нужна -
Лежит спокойно молодая женщина
Уже в глубокий сон погружена.
А были ночи тяжкими, бессонными.
И мирозданье было как в аду.
И вот рассвет с больничными газонами.
Берёзы просыпаются в саду.
***
Гляжу на то я тяжким глазом,
Как на привале у реки
Несли чудовищную заумь
Неграмотные политруки.
Политруки – мозги коровьи -
Что мы сознательны, мы бдим,
Что мы-то, мы-то малой кровью
Солдат фашистских победим.
И в прошлой круговерти адской,
Теперь не скальпель под рукой,
А в памяти моей солдатской
Та кровь солдатская – рекой.
А он крестьянский, он такой,
Лишь стоит в прошлое взглянуть,
Предвидел он – поэт Твардовский
Всю эту жуть, всю эту муть.
И знал он: время отзовётся,
Тяжёлой болью, без оков,
…Перестреляли полководцев,
Поразгромили «кулаков».
Казалось бы, пора открыться.
Не позабыть, не замолчать.
В архивах, в памяти не рыться.
Но всё безмолствует печать.
И он писал…Своей судьбою
Безмолвно выстрадав судьбу,
Страдал невыносимой болью
За всенародную борьбу.
Высокой памятью отцовской
И всем застоям вопреки
Хоть под цензурой был Твардовский,
Вошёл посмертно в дневники.
Вот Солженицын в «Новом мире» -
Нахально время обогнав,
Конечно, с этим не жениться нам.
Но в чём-то Солженицын прав?
Не в силу зла, а в силу света
Накоротке я в суть проник -
Вношу великого поэта
В свой затянувшийся дневник.
***
Как будто ни тревог, ни унижений,
Но я с трудом за край земли держусь,
Устав от бесконечных предложений,
Покинув строй, в котором нахожусь.
А для чего? И где под небом синим
Людская чуткость и людской покой?
Весь этот мир – мы все его покинем
Так: не успев друзьям махнуть рукой.
Одни лишь сны об огненном походе
Кровавой строчкой моего пера.
Порой глядишь и года не проходит,
Чтоб не напомнить, что пора, пора.
И вот живу, как белая ворона
Подряд десяток лет под старика,
Как будто в том ни горя, ни урона,
Лишь выручает горькая строка.
Я тщусь: в себя не потерять бы веры.
Неужто впрямь отрезаны пути?
Но как уйти от этакой химеры?
От самого себя ведь не уйти!
***
…И если впрямь поверить в красоту,
Поправ в себе, что в нас рождает пошлость,
Твой разум обретает высоту
Иллюзии, что нас питали в прошлом.
Мы верили лишь культу наготы,
Ещё от тех времён, от пролеткульта,
Не понимая сущность красоты
До самого последнего инсульта.
Листая строгой классики листки,
Красы её, не находя трактовки,
В загадочности тёрли мы виски,
Бродя по тихим залам Третьяковки.
Но вот прозренье, как цветы весны,
Провидческое возникает слово -
Как звёзды мировой величины -
Как Дина Дурбин и Любовь Орлова.
Воображенья нервная игра?
Какое же пленительное дело!
А в сущности давно бы знать пора
Всё совершенство разума и тела.
***
Уже декабрь вступил в свои права,
Во глубине пространства отражаясь.
Луна над лесом медленно снижаясь,
Плывёт, как золотая голова.
Громадой фантастического торса,
Тот, что в соседнюю галактику упёрся,
Застыл в сусальном нимбе над рекой,
Хоть тронь его холодною рукой,
Замри! Застынь!
И обрети покой…
***
Задумчивые звуки фортепьяно
Откуда-то задумчиво плывут.
Они чуть-чуть задумчиво и пьяно
В душе моей встревожено живут.
А надо мной пронзительная просинь,
Как будто безвременья устав,
С грустинкою задумчивая осень,
Плывёт, седые крылья распластав.
***
Как безудержно мчатся дни и ночи!
И путь к бессмертию, что ни ночь, – короче.
Не соразмерен времени итог…
Летят снежинки у окна палаты,
Сестричек белоснежные халаты
Плывут, плывут -
Очередной виток
Безвременья и глубины пространства
И вера в жизнь, как света постоянства.
Да! Вера в жизнь! Светлы её уроки
В наш век, увы, суровый и жестокий -
Противоборства трудная пора…
А муза наши души окрыляет
(Пока, конечно, пушки не стреляют),
Стихи ещё плывут из под пера.
И мир не только грезится. Он с нами,
Как наша суть, и как святое знамя.
***
Венок сонетов? Почему?
Плетётся он в ночи, к рассвету?
И нет дыхания, и нету
Покоя сердцу моему.
Ещё надеюсь на рассвет.
Но вот уж трепет миокарда,
Он будто – полевая карта
В бою, где управленья нет.
Всё спутано… Не избежать
В полях сгоревших окруженья.
Одно земное притяженье
И нечем, стало быть, дышать.
Дымятся на снегу следы…
И сон не сон – исчадье ада!
Не то спасенье от беды,
Не то в самой беде – бравада?
***
Дм. Ковалёву
Почитай, мне Дима, помечтай
Про речужку Сож твою любимую,
Про любовь твою неистребимую
Ради бога, Дима, почитай.
От стихов твоих я просто пьян:
Ходят-бродят сны мои далёкие,
Горы-долы, реки синеокие…
От стихов твоих я просто пьян.
Слушаю и не скрываю слёз.
Будто бы иду в исповедальнюю,
Вспоминаю молодость не дальнюю
Пред «наготой нестыдною берёз».
