Скальпель Оккама (сборник) полностью

В трансляторе мы услыхали нечто вроде вздоха: «све-ет», это проснулся самый большой из четырех выбранных нами кристаллов. Потом он начал поглощать и отражать свет, словно прекрасный гигантский драгоценный камень. Три других вышли из состояния летаргии раньше.

Мы услышали музыку, какой никогда не слыхали на Земле. Да, была поистине музыка сфер. Нечеловеческая, не вызывающая никаких ассоциаций с музыкой, когда-либо создававшейся на нашей родной планете. Такой гармонии не достигал никогда ни один земной композитор. В ней были красота и мудрость, мы чувствовали их, но каковы их источники, это оставалось выше нашего понимания. И не тревожило нас. Мы принимали музыку с благодарностью.

Но не все. Вдруг Векс нарушил наше оцепенение:

— Мне вспомнилось кое-что из очень древних времен… Может, они похожи на мифических сирен?…

И кристаллы словно почувствовали, что не все мы слушаем их так, как им хотелось бы, и прекратили музыку. Голос Векса прозвучал резким диссонансом, нарушившим всякую гармонию. Однако кое-кому из нас в глубине души пришлось признать: Векс мог быть и прав. Но если бы в человеке преобладали подозрительность и страх, если бы он ожидал зла от неведомого, непознанного зла, а не добра, разве сумел бы он стать тем, кем стал ныне?!

Мы не осуждали Векса, но сами относились к разным явлениям в космосе, в том числе и к найденным на этой планете кристаллам, по-другому. Большей частью — с доверием.

Казалось, кристаллы поняли это, потому что вновь зазвучала музыка и продолжала звучать, пока не наступил ее естественный конец, глубоко логичный финал, обращенный к слушателям с особой силой.

А потом раздались другие созвучия. Транслятор переводил их:

— Кто… Вы… Да-ле-ко? Да? Про-стран-ство. Полет… Мы — нет. Мы толь-ко. Только… здесь. Вы… свет? Дав-но нет. Мы. Гас-нет. Тоже… Мы. Тоже… Сейчас.

Мы слушали эти разрозненные слова и хорошо понимали, что хотели сказать нам кристаллы. И все острее чувствовали наше бессилие.

Видимо, они знали об этом, потому что мы услышали:

— Вы? Нет. Не здесь. Свет. Мы… никогда. Мы — да. Вам.

Эта музыка была иной, но волновала, как и звучавшая прежде. Атрикс шепнула, глядя на нас широко раскрытыми глазами, в которых застыла печаль:

— Они с нами прощаются. Они знают…

— Да, — подтвердил капитан Скейр, склоняя голову. Мы смотрели на него так, словно видели впервые. И друг на друга мы стали смотреть по-новому. Мы понимали, кому обязаны этим.

Когда музыка наконец смолкла, капитан тихо сказал:

— Вернувшись на Землю, я сделаю все, чтобы… доставить сюда для них как можно больше искусственных Солнц…

(Искусственные Солнца были настоящим спасением для ранее холодных и мрачных районов Земли, регулируя их климат без вреда для экологического равновесия всей планеты. Они, правда, растопили значительную часть арктических и антарктических ледников, но это не вызвало «потопа». Избыток воды был постепенно превращен в пар и рассеян над пустынями.)

Все остальные члены экипажа «Арго» — теперь даже и Векс — думали так же, как капитан.

— Пусть это продлит их существование хоть на какое-то время, — продолжил свою мысль капитан Скейр. — Ведь в космосе все возможно. Потом вблизи этой планеты может возникнуть новое солнце, и возродится вся система… Мы должны им помочь. Думаю, что следует даже повернуть назад, к Земле. Полет к системе 19А49 может совершить другой корабль. Не исключено, что снова наш «Арго»… Знаете, — он посмотрел в глаза каждому из нас, — может быть, это покажется вам глупостью с моей стороны, но я считаю, их нужно спасти. Хотя бы из-за их… — Он опять умолк, словно стыдясь своих слов. — Я никогда не интересовался музыкой. Но это…

— Это — музыка и в то же время нечто большее! — договорила за него Атрикс.

Прежде чем «Арго» унесся в пространство, мы оглянулись еще раз на планету, освещенную тусклыми лучами умирающего Солнца. Где-то там, в сумраке ущелий, остались они… Кристаллы… Мы были уверены: они знают о нашем желании помочь им и будут ждать нас, погруженные в сон, означающий для них не смерть, а надежду.