Захохотав, я наконец завожу двигатель и медленно отъезжаю от ее дома. Декс стоит на крыльце с кружкой дымящегося кофе и наблюдает за тем, как мы отчаливаем. Когда Ава сказала ему, что я хочу свозить ее к своей маме, он оказал неимоверную поддержку. И за это я ему безгранично благодарен. Ей повезло с таким отцом. Ради своего ребенка он перевернет планету и заставит ее кружиться в противоположном направлении.
– Просто раньше я не знакомил девушек со своей мамой. Для меня это все в новинку, Ава, и иногда создается впечатление, что мне нужна какая-нибудь инструкция.
– Отношения для чайников? – Она хихикает, а я стискиваю руль сильнее. Это слово производит на меня эффект разорвавшейся в груди бомбы, разметавшей по телу осколки из надежды и страха.
– А у нас отношения?
Ее смех тут же глохнет где-то в горле, а глаза расширяются. Взгляд у нее, как у оленя в свете фар, и я не знаю, чего хочу больше: рассмеяться или расстроиться. Ответ на мой вопрос отчетливо читается на ее лице.
– Нет, мы просто… Не уверена, что нам все еще подходит термин – враги с привилегиями. – Может, мы «заклятые друзья» или «друзья с привилегиями»?
– Ты меня ненавидишь?
Ава сощуривает глаза.
– Иногда, когда ты ведешь себя, как придурок. – Справедливо. И она время от времени сводит меня с ума. – Но если честно… Нет. Ты мне очень нравишься, Колт.
– И ты мне очень нравишься, Ава. – Между нами воцаряется тишина, и через несколько мгновений она берет меня за свободную руку и переплетает наши пальцы. Мое дыхание выравнивается, и я улыбаюсь, ощущая, как расслабляются мышцы. На самом деле мы явно перешли на какой-то новый этап, но я никогда не стану на нее давить. Мне хочется, чтобы она сама это признала, без моих просьб и без подсказок. Она вольная душа, и загнать ее в клетку значит сломать ее крылья. А мне она нравится такой, какая есть, и другая версия мне не нужна.
– Что случилось с твоей мамой? – спрашивает она тихо и нежно гладит меня по запястью большим пальцем. Этот простой жест успокаивает нервы и помогает пробраться через самые болезненные воспоминания в поисках тех, которыми я готов поделиться. Пока что лучше некоторую информацию оставить в темном углу.
– Моя мама – самый важный для меня в жизни человек. Каждое счастливое воспоминание связано с ней. Как она мной дорожила, как любила меня, как сильно хотела всегда находиться рядом и поддерживать. Даже увлечение хоккеем. Это она отвела меня на первый матч, купила первую шайбу и первую клюшку, она даже научила меня кататься на коньках. Именно благодаря ей я влюбился в спорт. Благодаря ей я так хорошо играю. Она подбадривала меня, радовалась, когда я забивал голы, приходила на арену, даже когда у нее не было времени задержаться на тренировке. – Я делаю глубокий вдох, так необходимый, чтобы продолжить. Я еще никому этого не рассказывал, и оттого сейчас мне сложно облечь свои мысли в слова. – Она была для меня всем, и моя ложь отняла ее у меня.
– Что произошло? – Ава даже не скрывает возникшей в глазах боли, и у меня не остается сомнений в том, что я ей дорог.
– Отец вечно пропадал на встречах и в деловых поездках. Казалось, никогда не находил времени на маму и меня. Это она прилагала усилия, подталкивала сходить к нему на работу, чтобы провести с ним время. Я никогда не чувствовал от него любви, понимаешь? Казалось, ему абсолютно плевать, что со мной происходит, и плевать на хоккей. Он был отстраненным, равнодушным и невероятно токсичным. Его убежденность в том, что из-за его денег все обязаны ему кланяться, доводила меня до белого каления, но ради мамы я ничего не говорил. Он был ее Эриком, парнем, в которого она влюбилась много лет назад… ее мужем. Отцом ее ребенка. – Я замолкаю. В груди зарождается гнев, потому что потускневшие образы становятся все отчетливее. – Пока он…
– Он изменял твоей маме? – Ава застает меня своим вопросом врасплох, однако я просто киваю, благодарный, что не придется произносить этого вслух. Она ничего не говорит, и все же я чувствую, как дрожат ее пальцы. Ава всегда приходит к верным выводам, и у меня не остается сомнений в том, что она уже все поняла. – Почему ты ей не рассказал?
– Потому что был идиотом. Чуть больше года назад я вернулся домой на каникулы, так как решил проведать отца, и услышал один разговор. По всей видимости, он обрюхатил свою секретаршу, юную девицу, работавшую на него три года. Она в тот день находилась у него в кабинете, сидела на столе. Он прижимал руку в ее растущему животу. Идиллическая картина, вот только не такого поступка ты ждешь от своего отца. – Я сглатываю ком в горле, и моя челюсть напрягается. – Он увидел меня, но даже бровью не повел. Никак не отреагировал. Словно я не выяснил в ту минуту, что мой отец изменщик. Лжец. На его лице не было и следа стыда. Я выбежал из его кабинета, но он не попытался меня остановить. Просто остался там. С ней.
– И что ты сделал?
