– И какая разница? Ты знал о пари и не попытался их остановить. Мур ее домогался, постоянно приставал, и все из-за тупого спора. Весело тебе было наблюдать за тем, как он пытается залезть к ней в трусы?
– А разве это сложно? Залезть к ней в трусы. В смысле, у тебя получилось довольно легко.
Как только последнее слово срывается с моих губ, в лицо прилетает кулак Бенсона. Я непроизвольно пячусь и в кого-то врезаюсь. Кто-то из тусовщиков громко вздыхает, кто-то радостно кричит, а некоторые аплодируют. Что за вечеринка без драки, верно? Я быстро стираю кровь с нижней губы и впиваюсь в Бенсона ледяным взглядом.
– Да в чем твоя проблема?
– Моя проблема – это уроды вроде тебя, которые считают себя всевластными и уверены, что могут делать все, что им заблагорассудится, – шипит Бенсон, сжимая кулаки. – Даже не смей идти за ней. Она тебе не игрушка.
– Зато тебе игрушка? –
– Она, мать твою, моя подруга! – срывается он. И готов врезать мне еще раз, но кто-то становится передо мной, чтобы не дать Бенсону нанести новый удар. Я опускаю глаза и вижу его сестру. – Лайла, отойди.
– Почему Ава садилась в твою машину? Ты снова спал с ней за моей спиной?
– Она хотела поговорить. Мы просто друзья.
Я пользуюсь моментом и убираюсь из этого дома, однако за порогом застываю на месте.
Ава стоит на крыльце с телефоном в руке. Как только она отрывает от него взгляд и поднимает глаза, то тут же корчит гримасу. Затем убирает телефон в сумочку, разворачивается к ступенькам и сбегает по ним, не удостоив меня еще хоть секундой внимания. Я тяжело вздыхаю и несусь за ней, довольно быстро нагоняя.
Несколько минут она молчит, а потом останавливается и поворачивается ко мне лицом.
– Чего тебе надо?
– Убедиться, что ты в безопасности.
– Ты опоздал примерно на неделю, Томпсон. – Она прищуривается. – Не припоминаю, чтобы тебя парила моя безопасность после похода в кино, когда я шла в общежитие пешком и одна.
– Прости за это. – Я сокращаю расстояние между нами на шаг и, вынуждая ее задрать голову, смотрю ей в глаза. – Прости за пари…
– Мне все равно. – Ава отворачивается и продолжает идти. Я следую за ней, и мы почти прогуливаемся вместе.
– Клэй хотел рассказать тебе обо всем…
– Мне все равно, – повторяет она, но на этот раз громче. – Что бы ты ни хотел сказать, мне неинтересно.
Раздраженно вздыхая, я пытаюсь успокоить шалящие нервы.
– Из-за этого пари он хреново себя чувствует и понимает, что поступил паршиво.
На этот раз она не пытается меня перебить, и я воспринимаю это, как хороший признак. Но длится это недолго. Она закрывает уши руками, намереваясь заглушить все звуки.
Я тянусь к ней и отвожу руки от ее ушей. В ту же секунду ее глаза распахиваются шире, а челюсть отваливается едва не до земли.
– Хватит вести себя как ребенок, – говорю я.
– Это я-то ребенок?! – Между ее бровями залегает складка. – Когда в последний раз ты смотрелся в зеркало? Такого ребенка надо еще постараться найти!
И награда за самое нелепое извинение уходит мне.
– Ава, я не это хотел сказать… – Я наклоняюсь, желая схватить ее за руку, но она шлепает меня по предплечью.
– Пошел ты, – шипит она яростно.
– Я просто пытаюсь попросить прощения. – Мне удается взять ее за руку и сжать ее запястье, чтобы не дать ей уйти. – Надо было самому рассказать об этом споре. Мур тебя не заслужил…
– Вот что ты обо мне думаешь? – Шокированная Ава дергает руку, пытаясь вырваться из хватки. – Что я доступная? И трахаюсь со всеми подряд?
– Я не это имел в виду. Я тебя не осуждаю…
– Я, мать твою, тебя ненавижу, Томпсон. – Я отпускаю ее, позволяя освободиться. Тяжело дыша, она открывает сумочку и лезет за телефоном. Мгновение спустя она протягивает его мне. Наклонив голову, я смотрю на экран, и внезапно все внутри меня стынет.
Фото красочное и четкое. Хадсон Мур на нем лежит на кровати с повязкой на глазах, а руки его привязаны к изголовью. На нем нет никакой одежды, кроме хоккейной перчатки, прикрывающей член. Она и не собиралась с ним спать. Просто хотела отомстить ему за то, что он посмел спорить на нее.
– Я не трахаюсь с кем попало, Томпсон. И уж точно не трахаюсь с теми, кто меня не уважает. – Ава вырывает свой телефон у меня их рук и убирает его обратно в сумочку.
– Ты была наверху больше получаса, и я…
– Мне нужно было дождаться, пока он потеряет бдительность. Он должен был поверить, что я хочу его. Поэтому ушло так много времени. – Скажет ли она что-нибудь еще? От ожидания я чувствую, как потеют ладони. Она глубоко вздыхает и наклоняет голову в сторону. – Не верится, что мне казалось, будто ты мне нравишься.
Сердце на мгновение замирает, а потом начинает стучать так быстро и громко, что его удары глухими ударами отдаются в ушах. Ей казалось, я ей нравлюсь?
