– А теперь вы уйдете, наконец? Пожалуйста, оставьте меня в покое! – взмолился Тим.
– Уйду. Вот только у нас осталось еще одно маленькое дельце, не доведенное до конца. Давай сюда свой халат.
– Зачем?
– Я тебе все покажу. Давай же!
У Тима уже не хватало сил спорить. Он снял свой махровый халат и подал его визитеру. Остался стоять в одних трусах и ждал.
Кокс сразу же отшвырнул халат в угол комнаты.
– Я обещал, что ты раскаешься за свое словечко – «сутенер»? – с улыбкой спросил он, а потом жестоко ударил Тима кулаком в живот.
Он невольно развернулся на месте и перегнулся пополам, но Кокс протянул одну из своих огромных лапищ, ухватил Тима за гениталии и сжал. Тиму хотелось кричать, но не хватало воздуха в легких. Его рот открывался и закрывался в беззвучном вопле, в попытке хотя бы вдохнуть.
Кокс отпустил его и оттолкнул. Тим распластался по полу. Он тут же свернулся калачиком, глаза застилали слезы. У него не осталось ни грана гордости, никакого чувства собственного достоинства. Его хватило только на жалкую просьбу:
– Пожалуйста, не делайте мне больше больно.
Кокс снова улыбнулся и надел пальто.
– С тебя хватит. На сегодня, – сказал он и удалился.
Достопочтенный Дерек Хэмилтон проснулся от острых болевых ощущений. Он продолжал лежать в постели с закрытыми глазами, определяя источник боли в области желудка, анализируя ее и квалифицируя как сильную, но не лишавшую способности двигаться. Потом ему припомнился вчерашний ужин. Мусс из спаржи не мог повредить. От блинов с морепродуктами он отказался. Бифштекс для него специально хорошо прожарили. А на десерт он предпочел сыр яблочному пирогу. Легкое белое вино, кофе со сливками, бренди…
Бренди, черт бы его побрал! Ему следовало остановить свой выбор на портвейне.
Теперь он уже мог предсказать, как сложится день. Придется обойтись без завтрака, но уже к позднему утру голод начнет мучить его сильнее, чем боль язвы, и он непременно что-нибудь съест. К обеду голод вернется, а язвенная боль станет еще хуже. Поэтому после обеда любой пустяк окажется для него поводом выйти из себя, наорать на своих служащих, поскольку в желудке завяжется такой болезненный узел, что он окончательно утратит способность мыслить рационально. Вернувшись домой, он примет чрезмерную дозу болеутоляющих таблеток. Он поспит, проснется с мигренью, поужинает, выпьет снотворное и снова уляжется в постель.
По крайней мере, ему будет о чем мечтать целый день: чтобы поскорее наступил вечер и время отхода ко сну.
А пока он перевернулся на другой бок, выдвинул ящик прикроватной тумбочки, нашел пилюлю и положил в рот. Потом сел в кровати и взялся за подготовленную для него чашку чая. Запил одним большим глотком пилюлю и только тогда произнес:
– С добрым утром, дорогая.
– С добрым утром, – Эллен Хэмилтон сидела на краю своей постели, стоявшей параллельно его ложу, в шелковой ночной рубашке, непостижимым образом пристроив чашку чая на худощавом колене. Она уже успела расчесать волосы. Ее одежда для сна выглядела так же элегантно, как и весь остальной обширный гардероб, хотя видеть ее такой мог только муж, не проявлявший к ночной сорочке никакого интереса. Он давно догадался: для нее это и не было важно. Она не стремилась к вожделению со стороны мужчин, но ей хотелось самой ощущать себя красивой и все еще желанной.
Он допил чай и свесил ноги на пол. Язва воспротивилась столь внезапному движению и заставила скривиться от боли.
– Опять? – спросила Эллен.
Он кивнул.
– Зачем-то выпил вчера после ужина бренди. Ошибка, которая послужит мне примерным уроком.
– Надеюсь, это никак не связано с вчерашним объявлением итогов работы фирмы за первое полугодие? – спросила она с совершенно бесстрастным выражением лица.
Он с усилием встал и медленно прошел через просторную спальню с ковровым покрытием в тон расцветке раковины устрицы туда, где располагалась ванная. Лицо, которое он увидел в зеркале, было круглым и красным, голова почти облысела, под подбородком образовались жировые складки. Он изучил отросшую к этому времени щетину, оттягивая обвислую кожу на щеках, чтобы отчетливее рассмотреть волоски. Потом взялся за бритву. Он брился каждое утро вот уже сорок лет, но все равно находил этот процесс нудным и утомительным.
Да, итоги за полгода оказались неутешительными. У «Хэмилтон холдингз» возникли крупные проблемы.
