– Ты никогда не изменишься, мама, – вспылил Валлас. – Пострадал весь регион Лак-Сен-Жан, люди потеряли свои земли, некоторые лишились даже своих домов, а ты, находясь в безопасности в апартаментах отеля «Шато Фронтенак» в Квебеке, волновалась за декоративные кустики.
Корали смерила сына холодным взглядом.
– Однако я предпочла бы шлепать босиком по воде, если бы это смогло уберечь твою сестру от пагубной связи с рабочим из Ривербенда, – парировала она. – И это происходило на твоих глазах!
– Он бригадир, – поправил мать Валлас. – И я не собирался становиться ее тенью, ей уже двадцать два года!
– Бригадир или рабочий – неважно: это не тот мужчина, который ей нужен, – лениво произнес Люсьен. – Я рад, что эта Клутье избавила нас от Пьера Дебьена.
Теодор вздрогнул, к его счастью, никто этого не заметил. Он налил себе третий стакан джина, стараясь казаться непринужденным.
– Медсестра Клутье, – повторила Фелиция. – Та, чья сестра утонула в Сен-Приме?
– Она самая, – вмешался хозяин дома. – Могу признаться вам, моя племянница, что наш друг Иван Гослен надеялся на ней жениться. Но эта девушка посмеялась ему прямо в лицо, угрожая своим вновь обретенным возлюбленным! Вскоре он рассказал о своем злоключении Эльфин – он часто обедает в «Шато Робервале» со своей крестницей. Иван не знал, что Жасент Клутье и Пьер Дебьен раньше были помолвлены и что теперь наша дуреха частенько захаживает к Пьеру.
– Отец, ты считаешь Эльфин дурехой? – ухмыльнулся Валлас. – Она была бы рада об этом узнать. Вы с матерью очень плохо знаете своих детей.
Он прикурил небольшую сигару, слегка успокоившись, оттого что ему удалось сохранить в тайне свою симпатию к прекрасной медсестре, которую в семье приняли бы не лучше, чем Пьера Дебьена. Однако если бы у Жасент возникли по отношению к нему какие-то чувства, то в таком случае – и он твердо это знал – он переехал бы из богатого жилища Ганье и купил бы для них какой-нибудь уютный домик. В свои тридцать три года он все еще жил с родителями из соображений удобства и до своей встречи с Жасент считал себя счастливым холостяком. Они познакомились около года назад, когда девушка открыла в его банке счет, чтобы положить на него свою первую зарплату…
В это мгновение появился доктор Иван Гослен, в костюме, с напомаженными темными редкими волосами.
– Прошу прощения за опоздание, друзья мои: неотложный случай в больнице, но мне удалось освободиться довольно быстро. Корали, вы очаровательны. Фелиция, вы потрясающе выглядите. Материнство очень вам к лицу, – с улыбкой добавил доктор.
Будущая мать расправила складки своего широкого платья и инстинктивно коснулась рукой выпирающего живота.
– Спасибо, Иван.
– Где же моя маленькая дорогая крестница? – поинтересовался доктор, после чего пожал руку Валласу и заключил в объятия Люсьена.
Подростками оба мужчины воспитывались в школе монахов-маристов в Робервале. Их дружба и зародилась в те давние времена.
– Эльфин пришлось переодеться, – объяснила Корали. – Она скоро спустится. Пойдемте к столу, баранья ножка скоро будет готова.
Из своей комнаты Эльфин услышала низкий голос крестного. Стоя в белье и туфлях-лодочках, она в исступлении швыряла часть своего гардероба на навощенный паркет.
– Зачем наводить красоту? – разразилась она тихой бранью. – Для кого? На этот раз все кончено.
Эльфин уже утром ощутила спазмы внизу живота – сейчас она увидела следы крови на своих атласных трусиках. Это было начало неизбежных месячных кровотечений, которые она обычно ненавидела; в этом же месяце они просто привели ее в отчаяние.
– Если бы я хотя бы смогла забеременеть! – стонала она. – Тогда Пьер был бы обязан на мне жениться, даже если бы папа был против.
Сдерживая безутешные рыдания, она натянула красную хлопковую жилетку и коричневую трикотажную юбку: повседневная одежда, в которой она чувствовала себя комфортно. Увидев дочь в таком виде, мать изобразила недовольную гримасу.
– Эльфин, ты могла бы сделать над собой усилие! – сухо бросила она.
– Или же остаться в белом! – сказал брат, явно намереваясь привести отца в раздражение.
– Я сейчас не в настроении выслушивать ваши замечания, – отрезала Эльфин.
Наступила напряженная тишина. Сразу же по приезде Фелиция и Теодор удостоились откровенности Корали Ганье – та рассказала им о трагедии Эльфин, обесчещенной и брошенной подлым Пьером Дебьеном. Иван Гослен тоже был в курсе этой истории: Люсьен навестил его в больнице, чтобы пригласить на сегодняшний ужин.
Каждый был предупрежден: лучше избегать малейших намеков на эту тему. Собравшиеся принялись обсуждать нашумевшую трагедию озера Сен-Жак, о которой пресса гудела уже около десяти дней.
– Я – сторонник прогресса, – утверждал Гослен. – Построенные гидроэлектростанции еще принесут нам огромную пользу. Однако нас в Робервале эта трагедия сильно подкосила. Погреба больницы еще долго будут непригодны, несмотря на то что уровень воды понижается. Система отопления требует серьезного ремонта. Все это время я передвигался в лодке, как и наши сестры-августинки.
