– Я говорила вам о своем намерении устроиться здесь медсестрой, но мне, возможно, придется отказаться от этой затеи. Как только в прессе разболтают об убийстве Эммы и обстоятельствах, вызвавших его, вполне вероятно, что нашу семью станут презирать или же по меньшей мере плохо к нам относиться. Судя по словам доктора Мюррея, моя сестра шантажировала его, угрожала все рассказать супруге. Хуже того: Эмма забеременела от доктора и не согласилась принимать от него деньги на ребенка. Послушать его – так это Эмма довела его до греха. Правда, она дошла до того, что написала прощальное письмо, чтобы заставить его поверить в то, что желает смерти. Стремясь узнать правду, я вела борьбу с сомнениями и десятками предположений. Сейчас же я борюсь с чудовищной клеветой.
Они стояли перед могилой. На еще рыхлой почве, у подножия деревянного креста, покоились перевязанные серебристой ленточкой лилии и розы.
– Временами меня охватывает ощущение, что похороненная здесь юная девушка мне незнакома, – тихо призналась Жасент. – Я бы так хотела вновь обрести свою сестричку или хотя бы найти в себе силы простить ее за такое бездумное поведение! Мы все сломлены: родители, брат, Сидони и я.
Валлас сделал едва уловимый жест, свидетельствующий о дружеской нежности, но, опасаясь того, что Жасент его осадит, сделал шаг назад.
– Вы поступили правильно, изложив мне всю ситуацию, – мягко произнес Валлас. – В случае необходимости я могу встать на вашу защиту. Я намеревался предупредить вас. Моя кузина, испытывающая к своему мужу безграничную любовь, слепо прощает ему его преступление и решительно настроена на то, чтобы избавить его от тюрьмы. Она наймет превосходного адвоката, и мой отец поддерживает ее в этом. У него много связей: начальник полиции, журналисты в Квебеке и бог знает кто еще!
Жасент повернулась к Валласу, обращая к нему свое трагически серьезное лицо.
– Это было бы недопустимо, – ответила она ледяным тоном. – Но благодаря вам я теперь знаю, к чему нам следует готовиться. Сегодня утром у нас был начальник полиции Карден – он допрашивал маму. Тон, которым он говорил об Эмме, был отвратителен, даже оскорбителен. Теперь это меня не удивляет.
Она поднесла дрожащую руку ко лбу, не сводя взгляда своих бирюзовых глаз с креста. «Боже всемогущий, мы говорим над ее могилой. Эмма здесь, под землей, в гробу, одинокая, абсолютно одинокая, навсегда лишенная радостей этого мира», – думала Жасент.
Догадывался ли Валлас Ганье о мыслях Жасент? Он отважился взять ее за руку, чтобы увести с кладбища.
– Моя машина стоит здесь. Идемте, вы сильно побледнели. Жасент, пообещайте мне связаться со мной при малейшей удручающей вас проблеме.
Жасент позволила ему увести себя: у нее кружилась голова, а сердце билось в бешеном ритме.
– Я отвезу вас к вашей ферме, – сказал он. – Вы не в состоянии вернуться туда пешком. Черт возьми! А где же Пьер Дебьен? Мне казалось, вы помирились. Почему же он не поддерживает вас в столь непосильном испытании?
Имя Пьера прозвучало громко и неожиданно, заставив Жасент ощутить некий дискомфорт, на душе у нее стало тревожно. Скоро она его увидит: он приедет, как только узнает о том, как на самом деле умерла Эмма.
– Не вините его! – воскликнула она, овладев собой. – Ему пока ничего не известно. Уезжайте, уезжайте скорее! Я вполне способна самостоятельно идти. Благодарю за услужливость.
В упор посмотрев на Валласа, Жасент в который раз отметила, как сильно они с Эльфин были похожи. Оба – светлоглазые блондины, с утонченными чертами лица. Оба обладали непринужденностью обеспеченных, рожденных в роскоши людей.
– Благодарю вас, Валлас. Вы хороший человек. Но ничто не в силах разрушить существующую между нами преграду, даже искреннее желание дружбы. Не пытайтесь больше ее преодолеть, прошу вас. Что касается этого разбирательства, то я надеюсь, что правосудие окажется беспристрастным и справедливо взвесит на чаше своих весов ошибки каждого. До свидания.
Изумленный, Валлас ничего не ответил. Жасент Клутье уже успела повернуться к нему спиной, удаляясь своей воздушной походкой. Ее грациозный черный с золотом силуэт постепенно растворялся вдали, до тех пор пока она окончательно не скрылась за углом дома. «Пусть Господь пошлет вам счастье, моя дорогая!» – с горячностью подумал он.
Он знал, что в первый и последний раз позволил себе так к ней обратиться.
Старый дом, сколоченный из грубых досок ели, был погружен во мрак, окутан благотворным спокойствием после беспокойного дня. Визит полицейских посеял в семье опасения и глухое ожесточение, а также послужил причиной нервного недомогания Альберты, от которого она так пока и не оправилась.
Жасент, уже успев обосноваться в своей бывшей комнате, подводила печальные итоги этого дня. По возвращении с кладбища она обнаружила на кухне Сидони. Ее сестра старательно месила в миске тесто для блинов, терпеливо раздавливая комочки деревянной ложкой.
