Жасент почувствовала искреннее облегчение. Увидеть Валласа здесь, под крышей их дома, казалось ей немыслимым, ведь он был родственником Эмминого убийцы, пусть даже он ни в чем не виноват. Не уделив своему внешнему виду ни минуты, Жасент вышла к Валласу, элегантный наряд которого резко контрастировал с окружающей обстановкой. На нем был льняной костюм-тройка бежевого цвета, светлые волосы покрывала фетровая шляпа того же оттенка и в дополнение ко всему – скрепленный позолоченной булавкой шелковый шарф цвета слоновой кости.
– Давайте пройдемся по дороге, – сказала Жасент, опережая Валласа. – Вам следовало бы надеть деревенскую одежду, потому что в этом наряде вы выглядите слишком шикарно для того, чтобы шлепать по двору нашей фермы. Это слово часто употребляет моя сестра Сидони – «шикарно».
– Мне плевать на шлепанье по грязи и на то, выгляжу ли я шикарно или нет, Жасент. Прошу вас, давайте обойдемся без банальностей, сказанных из смущения или же из стыдливости. Я приехал выразить соболезнования вам и вашим близким от имени своей семьи.
– Это очень плохая мысль. Идемте скорее. Где вы оставили машину?
– У кладбища. Я положил еще один букет на могилу вашей сестры. Белые лилии и розы с алыми прожилками: символ искалеченной невинности.
Жасент заметила на соседнем лугу, огражденном ивовой изгородью, отару овец. Отец, Лорик и Сидони, казалось, были заняты изучением почвы.
– Вам повезло, поблизости никого нет, – вздохнула Жасент. – Валлас, я должна вас предупредить. Боже мой, во что вы играете, говоря об «искалеченной невинности»? Эмма ни в коем случае не заслуживала смерти, но наивной девочкой, попавшей в сети доктора Мюррея, она тоже не была. Нам с братом удалось добиться признаний ее убийцы. Может быть, вы не в курсе…
– Я кое-что знаю. Однако, соглашусь с вами, я не посвящен в подробности.
– Скоро будете, – отрезала Жасент. – Будьте так любезны, уходите отсюда.
– Клянусь богом, я не сделал ничего плохого! Почему вы меня прогоняете? Жасент, станьте на мое место. В тот день, когда вы узнали о гибели Эммы, я стал свидетелем ваших слез. Вчера вечером я узнаю, что муж моей кузины убил вашу сестру. Я спешу к вам, чтобы облегчить вашу боль и попросить прощения от имени моих близких, чего они сами, увы, никогда не сделают!
Они шли очень быстро и уже подходили к улице Пресипаль, главной улице Сен-Прима. Валлас искоса смотрел на девушку, роскошное тело которой идеально подчеркивал ее скромный черный наряд, и восхищался ею. Он залюбовался ее гордым профилем и высоко поднятыми каштановыми волосами, казавшимися почти что светлыми под яркими лучами солнца. Будучи романтиком по натуре, он невольно сравнил ее с античной героиней, вынужденной сохранять свое достоинство посреди хаоса и бурь.
– Не сердитесь на меня, Валлас. Я прекрасно понимаю, что вы не виноваты в нашем горе и что вы следовали добрым побуждениям своего сердца. Стоит лишь сказать вам, что я узнала правду об Эмме из ее личного дневника и благодаря намекам горничной вашей кузины. Вчера мы с братом отправились в Сен-Жером, чтобы узнать больше. Напуганный горячностью Лорика, доктор Мюррей решился на длинную и страшную исповедь. Я ожидала всего, но не такого. Он убил ее, удерживая ее голову под водой! Вы понимаете весь ужас этого преступления? Вероятно, понимаете. Мне же все это не дает покоя. Я представляю эту сцену, тот момент, когда моя сестренка перестала шевелиться. Была ночь, волны, должно быть, неистово рокотали, озеро устремлялось к нашим землям, к нашим пастбищам, к деревне. Вода окружала нашу ферму со всех сторон, и он, этот мужчина, утверждавший, что любит Эмму всей душой, хладнокровно перенес ее тело ближе к нашему дому.
– Не плачьте, Жасент. Господи, какой кошмар!
Валлас взял ее за руку. Они шли по улице Пресипаль. Оба, словно по молчаливому согласию, затихли при виде выходящей из ресторана группы мужчин.
– На нас обращают внимание, – прошептала она. – Люди любопытны, они, должно быть, спрашивают себя, кто вы и что делаете рядом со мной. Не могли бы вы меня отпустить и отойти чуть в сторону?
– Вы боитесь за свою репутацию?
– Конечно. Я собираюсь устроиться медсестрой в этой деревне, потому что из больницы меня уволили по милости вашей сестры.
– Мне жаль, Жасент. Мне сообщили об этой истории. Наша семья приносит вашей одни неприятности! Я хотел бы вам помочь, если это возможно.
Жасент пожала плечами. Они обогнули церковь и уже видели кресты и стелы кладбища, возвышающегося на поросшей низкой травой территории.
– Я не возвращалась сюда со дня похорон, – взволнованно прошептала она. – Валлас, могу ли я вам доверять, по-настоящему доверять?
– Абсолютно.
