– Я так люблю твой смех! – признался он. – Я помню, что, как только ты изображала серьезную девушку, я начинал щекотать тебя, только для того чтобы услышать, как ты смеешься. Жасент, не бойся: я сяду рядом, но не обижу тебя. Я взял с собой нижнее белье на случай, если бы мне пришлось задержаться у отца в Сен-Фелисьене. И оно пригодилось… Но в его доме ничего не изменилось, и там, в моей комнате, еще осталась моя старая одежда.
Жасент нежно улыбнулась, вспоминая один из летних дней, проведенных у Ксавье Дебьена. Они приехали к нему, чтобы сообщить о своей будущей помолвке. После завтрака учитель ушел проводить урок, и Пьер воспользовался этим, чтобы отвести Жасент в свою комнату. Придя в возбуждение от внезапной близости, они целовались до изнеможения. Тогда влюбленные, дрожа от желания, впервые позволили себе смелые ласки.
– О чем ты думаешь? – спросил Пьер, подражая хриплому голосу Боромея.
– Угадай…
– Про тот день, который мы целиком провели в моей комнате в Сен-Фелисьене, – ответил Пьер.
Пьер устроился рядом; на нем были белая майка и длинные серые кальсоны. Они сидели совсем близко. Жасент не смогла не поддаться соблазну полюбоваться его мускулистыми бедрами хорошего пловца, его сильными икрами. Взволнованная, она сосредоточенно стала вглядываться в глубь озера, которое, казалось, собирается поглотить остров.
– Ты ждешь появления Ашуапа?[16] – шепнул он ей на ухо.
– Ашуапа? Какое смешное имя! Думаю, это что-то индейское, что-то на языке монтанье[17].
– Не знаю, но так люди называют монстра, который будто бы живет в нашем озере и которого многие будто бы видели. Древние индейские легенды гласят, что его убежище находится здесь, на острове Кулёвр, который в народе раньше называли островом Злого духа.
Жасент вздрогнула: хоть она и не верила в подобные истории, но на всякий случай придвинулась ближе к Пьеру.
– Почему же тогда этот остров носит название Кулёвр, то есть Змеиный?
– Племена, которые обитали в округе, ненавидели змей. Поэтому они обратились в миссионерство с просьбой разрешить им загнать всех змей на этот крохотный участок земли.
– Ты хочешь напугать меня своими несусветными историями, и все только для того, чтобы…
– Чтобы что?
Жасент бросила на него растерянный взгляд своих светло-бирюзовых глаз. Не в силах больше сдерживаться, она прижалась к Пьеру. Он нежно обнял ее одной рукой за плечи.
– Когда я буду достаточно натренирован для того, чтобы вплавь пересечь озеро от берега до берега, я, может быть, и повстречаюсь с этим монстром Ашуапом.
– Но плавать так далеко – это безумие, Пьер!
– Дави будет следовать за мной на лодке. Если меня схватит судорога или ногу мне откусит Ашуап, Дави придет мне на помощь, – пошутил он. – Только при условии, если я починю его несчастное судно.
Пьер замолчал, слишком взволнованный прикосновением длинных волос Жасент к своей щеке. Она тихо вздохнула, и Пьер понял, что ей отрадно находиться подле него.
– Отдыхай, любовь моя, – сказал он нежно. – Отдыхай от всего. Тучи исчезнут, снова взойдет солнце, распустятся цветы, а по озеру, которое вновь станет небесно-голубым, будут плавать белые парусники.
– А что будет с нами? Есть ли у нас будущее, Пьер? Это нелепо, но в Сен-Приме я была такой несчастной! Я чувствовала себя настолько одинокой, что мечтала о том, чтобы побыть с тобой хоть пару часов, хоть несколько минут… Ты словно чудом появился на кладбище. Боже мой, Эмма… Я дышу, я улыбаюсь, а она мертва. Я думала, что забыла те места и те чувства, которые у меня были три года назад, в начале нашей любви.
– Я все время любил только тебя, – сказал Пьер. – Но я повел себя ужасно, и теперь не понимаю почему. Почему я бросился в объятия малышки Эммы, как мы ее называли? Почему я согласился встречаться с Эльфин? Прости, Жасент, это мой самый большой недостаток: стоит девушке состроить мне глазки, как я чувствую перед ней свое бессилие. Однако с тобой и с самим собой я хочу быть честным. В те моменты я думал, что имею все основания спать с любой женщиной, раз ты от меня отказалась.
– В конце концов, это моя ошибка, – посетовала Жасент, огорченная откровенностью Пьера. Его слова были для нее оскорбительны.
– Нет, ты была вправе учиться, чтобы получить профессию. Прости меня, дорогая. Господи, я хотел бы надолго остаться в этой хижине, чтобы никто нас не беспокоил. Я смог бы исправить свои ошибки, утешить тебя, доказать свои добрые намерения.
– Может быть, останемся здесь хотя бы на сегодняшний вечер? – тихо предложила Жасент, но голос ее прозвучал натянуто. – Ты попробуешь починить лодку до наступления ночи, а на рассвете отвезешь меня в Роберваль. Но на свою бумажную фабрику ты точно опоздаешь!
– Определенно! В глубине души мне на это наплевать. Если понадобится – я уйду с этой должности. Работа есть и в других местах: в Дольбо, в Альме, да повсюду. Жасент, ты правда этого хочешь? Ты хочешь спать здесь, на острове Злого духа, в логове монстра?
