– Когда горе слишком велико, некоторые люди чувствуют необходимость бороться за справедливость, – вздохнула монашка.
Не сказав больше ни слова, она взяла в руки метлу и тряпку для уборки затопленного пола. Вода просочилась под двери и достигла первого этажа больницы. Огород был уничтожен. Волны смели опустевший курятник.
С разрешения епархии матушка-настоятельница принялась за организацию эвакуации больных. Сестры-августинки еще никогда не молились так усердно, как в эти дни, а для пущей защиты от бедствия монашки повесили на каждое окно медальоны с изображением святых.
– Мне нужно идти, – сказала Жасент, – скоро обход.
Она вышла, глубоко опечаленная газетной статьей, черные буквы заголовка которой танцевали в ее сознании. Чтобы придать себе мужества, она вспомнила о мгновениях нежности, о проведенном с Пьером времени на острове Кулёвр.
«Мы были словно отрезаны от мира. Но, очутившись у меня дома, мы почувствовали такую скорбь и к тому же такую усталость, что не в силах были больше ни целоваться, ни разговаривать. Пьер быстро уснул на диване, и я спала одна в комнате. Несмотря на то что я проветрила комнату, от запаха Эмминых духов у меня кружилась голова; это было ужасно! И ее вещи… Мне нужно будет их постирать».
Выйдя из палаты на втором этаже, Жасент увидела доктора Гослена.
– Моя дорогая Жасент, вы вернулись! – доктор не скрывал своей радости.
– В этом нет ничего удивительного, мой отпуск подошел к концу.
– Никто не стал бы вас упрекать, если бы вы решили остаться с семьей еще на денек…
С сочувствующей физиономией он положил свою хищную тяжелую руку на плечо медсестры. Жасент тут же отступила назад, возмущенная этим жестом, который казался ей неуместным.
– Извините, доктор, мне нужно работать. Меня заваливают вопросами… Пожилых людей очень взволновала новость об эвакуации.
– Конечно, мы все очень взволнованы! Но уделите мне всего одну минуту. Я хотел сказать, что вы можете на меня рассчитывать, моя дражайшая Жасент, что бы ни случилось.
Раздраженная его сладковато-приторным голосом и горящим похотью, а отнюдь не уважением или любовью, взглядом, она сухо его осадила:
– Благодарю, но меня поддерживает любимый человек, мой жених. Мы с ним поженимся как можно скорее.
Огорошенный, доктор поднял руки к небу, плохо скрывая свою досаду:
– Вы помолвлены? С кем же? Вы же ведете жизнь монашки!
– Я нашла мужчину своей жизни, – заверила она сдавленным голосом, в волнении отдаляясь от Гослена: она не решилась вслух произнести то, что отныне было для нее свято.
Доктор посмотрел ей в глаза. В них читалось желание залепить ему пощечину.
«Что бы это значило?» – спрашивал он себя. В голову ему приходили лишь шаблонные фразы о неблагодарности некоторых уж очень самоуверенных и манерных девиц.
Час дня. Темно-серое небо, еще полное будущих ливней, низко нависало над землей. Роберваль был полностью изолирован и с недавних пор лишен связи. По озеру, порывисто вздымаясь, катились угрожающие волны, гулко бьющие теперь в стены больницы. Присланные мэрией спасатели патрулировали окрестности на борту большой лодки.
Жасент стояла на улице, позади большого здания, с той его стороны, куда вода еще не дошла: фасад здания напротив служил некой временной дамбой. Подавленная, она вышла подышать воздухом, пока персонал учреждения завтракал. Ей не давала покоя статья в
– Я только заберу свою машину, – прошептал он ей на ухо. – Вернусь завтра вечером. Мы поедем в Сен-Жером, если, конечно, нам удастся туда добраться.
Девушка предполагала, что ее возлюбленный переживает из-за лодки Дави, а также из-за опоздания на бумажную фабрику. Ее утешало и окрыляло одно: они с Пьером, как и прежде, были единым целым – не только когда занимались любовью, но и каждую секунду – это сквозило в их улыбках, взглядах, словах.
Так рассуждала Жасент, в то время как из подъехавшего такси вышла молодая блондинка в черном непромокаемом плаще с капюшоном и помахала ей рукой, быстрым шагом приближаясь к крыльцу. Жасент узнала Мари-Кристин Бернар; та явно была не в духе – красивые сине-зеленые глаза девушки блестели от возмущения.
– Мадемуазель Клутье, какая удача! – воскликнула журналистка. – Первой, кого я встретила в городе, оказались именно вы, а ведь именно для встречи с вами я и приехала сюда.
– Зато я не стану вас приветствовать, – дерзко ответила Жасент. – Я ведь вам доверилась! Сегодня утром, прочитав статью, я была по-настоящему разочарована.
Они стояли лицом к лицу; обе женщины были одного роста.
