Выдержав паузу в пару столетий – по крайней мере, мне так показалось, – поднял стакан и Густав. А еще он поднял глаза и наконец посмотрел на Диану прямо, не отворачиваясь и не краснея.
– За то, чтобы докопаться до правды, – провозгласил он.
И впихнул свой стакан между нашими, растолкав их в стороны.
После еще одной порции бренди и долгого угрюмого молчания Густава Диана решила, что на сегодня хватит. Тем более что день подошел к концу: когда мы распрощались, уже смеркалось.
Но на сей раз прощались мы ненадолго: наутро нам предстояло встретиться на Паромном вокзале в Сан-Франциско, а оттуда направиться прямиком в Чайна-таун и влить свое предложение о помощи Чаню в глотку, словно касторку больному мальчишке, не желающему пить лекарство. Отказ мы принимать не собирались.
Выслушав этот план, Густав выразил свое согласие, угрюмо хмыкнув и вымученно кивнув. Поэтому, когда застучали копыта и кеб Дианы затрясся по Бродвею, я осведомился, не подозвать ли экипаж и брату.
– С какой стати? – буркнул Старый.
– Да вот беспокоюсь, дойдешь ли ты до отеля, – ответил я, – с такой‑то тростью в заднице.
– Лучше трость в заднице, чем голова.
– В каком смысле?
– А в таком: неужели ты не понимаешь, что тебя используют?
Я взглянул вслед удаляющемуся кебу Дианы и мечтательно вздохнул.
– Такая леди может использовать меня, когда и как ей только заблагорассудится.
Брат ответил столь грубой фразой, что я не дерзну доверить ее перу, а то как бы бумага не вспыхнула адским пламенем. Примерный смысл можно передать словами: «До чего же глупый ты человек».
– Эй, тогда объясни-ка мне вот что, – огрызнулся я. – Если Диана использует нас, то для чего? На хрена мы ей понадобились?
Старый пнул несуществующий камень на тротуаре.
– Не знаю. Но что‑то здесь не так. Сначала пыталась застращать нас ЮТ, теперь тянет в Чайна-таун, чтобы снова встретиться с Чанем. Смотрю на нее и… короче, не могу не вспомнить его слова.
– «Хватит ныть, старый ты зануда»? – предположил я. – А, постой. Это мои слова.
– «Женщины по природе своей скрытны», – выдал Густав цитату из «Скандала в Богемии» доктора Джона Ватсона.
– При всем уважении к тебе и твоему кумиру… это чушь собачья. С тем же успехом можно заявить, что все яблоки червивые, а каждый медведь умеет ездить на велосипеде, что просто-напросто неправда.
Брат состроил свирепую гримасу, какие обычно бывают у резных голов на тотемных столбах.
– Послушай, – продолжил я, – даже если Диана действительно что‑то скрывает, так радуйся: вот тебе еще одна загадка. И я даже подскажу тебе, как действовать: вымани ответы у мисс Корвус. Прояви вежливость, хитрость, обходительность. Короче… не будь засранцем.
– Любезничать с ней, что ли?
– Нет, ни в коем разе! – возопил я. – Это предоставь мне. А тебе просто надо вести себя прилично. Знаю-знаю, будет трудно, но, думаю, если как следует постараешься, у тебя получится. Рано или поздно Диана потеряет бдительность, тогда и представится возможность выяснить, что у нее на самом деле на уме.
– Тьфу, да ты просто пытаешься меня умаслить.
– Конечно. Но ведь это еще не значит, что я не прав.
– Угу, – вздохнул Старый, – может, и прав.
– Ну и отлично. С этим разобрались. – Я хлопнул ладонями и потер их друг о друга. – А теперь, прежде чем залечь на ночь в «Космо», я собираюсь провернуть еще несколько дел. Можешь составить компанию, если хочешь.
– Каких еще дел?
– Ну, во‑первых, мне нужна новая шляпа. – Я сдернул с головы испорченный котелок и пригладил обгоревшие волосы на темечке. – Потом хочу поискать цирюльника, который сумеет подправить мою подпаленную гриву. Заодно пусть и побреет. А дальше, думаю, пора и ванну принять. И хорошо бы приобрести новый одеколон, чтобы перебить запашок от мази Чаня…
– Брат, – покачал головой Густав, – то, что тебе действительно нужно, в магазине не купишь.
И он зашагал в гостиницу, предоставив мне прихорашиваться одному. Когда несколько часов спустя я вернулся в номер, брат спал на кровати с раскрытым новым выпуском «Харперс» на животе. В журнале напечатали очередной рассказ Джонни Ватсона, «Постоянный пациент», и Густав задремал, разглядывая картинки. Похоже, Старый предпочитал общество отпечатанного на бумаге Шерлока Холмса родному брату из плоти и крови.
Впрочем, я не возражал. Ходить с Густавом за одежкой – сущее наказание. Все, что хоть чуть-чуть наряднее рабочих джинсовых портков и клетчатой рубахи, он считает нелепым пижонством. А по части шляп для него существуют только белые стетсоны.
Что до меня, то мне ближе девиз «когда в Риме – будь римлянином». А когда ты во Фриско, следует сменить десятигаллоновую [13] шляпу на что‑нибудь не столь вместительное, ближе к двум квартам. Вот поэтому я и решил купить себе канотье.
Проснувшись наутро, я увидел, как брат осторожно взял мою новую плоскую шляпу-тарелку кончиками пальцев, будто она не из соломки, а из ядовитого плюща. Густав уже успел одеться и, судя по бодрому сосредоточенному виду, выпить кофе.
