– Думаю, можно тебя поздравить, – проговорил он, заметив, что я открыл глаза.
– Да-а? – хрипло протянул я. Пока не выпью чашку кофе, на большее я не способен.
– Да. Не думал, что тебе удастся найти более нелепый головной убор, чем прежний котелок. Но тебе все же удалось. – Он положил соломенную шляпу обратно на комод, где я оставил ее накануне вечером, схватил свой стетсон и нахлобучил его на голову. – Ладно, пошли. Пора шевелиться, а то опоздаем на паром.
– Сейчас-сейчас. А я‑то думал, это мне придется тебя тащить… – Я сел на кровати и настороженно втянул в себя воздух. – Эй. Я что, разлил… Ой. Хо-хо-хо.
– И что тут смешного?
– Ты, вообще‑то. Надушился моим одеколоном, а? – Я подался к брату и прищурился на царапину на щеке чуть восточнее усов, на редкость аккуратно подстриженных. – И, вижу, только что побрился. Хм-м. Да еще и сапоги начистил, смотрю. Ну и ну, что вы на это скажете? Похоже, решил добавить себе немного очарования.
– Не собираюсь я никого очаровывать.
– Ай, да ладно тебе, брат. Все ясно как день. Не хватает только ромашки в петлице… но можем купить по дороге на паром, если хочешь.
– Прекрати. Я вовсе не… ну… нельзя же… сам знаешь… а-а, черт. – Старый схватил мои штаны и швырнул их мне в лицо. – Оденешься ты уже, наконец, или нет?
Через тридцать минут мы уже пересекали залив на девятичасовом пароме. Несмотря на спокойную погоду, лицо брата побледнело и покрылось испариной, словно он плыл на плоту в тайфун. Чтобы он не упал духом и не отдал морю завтрак, я в очередной раз перечитал ему вслух «Постоянного пациента».
Когда мы сошли на берег, Старый снова порозовел, однако восстановить присутствие духа ему не удалось. Диана, как и обещала, ждала нас у Паромного вокзала, и брат, едва завидев ее, покраснел и лишился дара речи.
– Доброе утро, джентльмены, – приветствовала нас леди.
– И вам утро доброе, мадам! – Я игриво приподнял шляпу. – С вашего позволения, сегодня вы прямо‑таки сияете.
Густав воздержался от лести и, коснувшись пальцем полей стетсона, промямлил что‑то вроде «дбрутр».
– Доброе утро. И благодарю вас за комплимент, Отто. – Диана взглянула на ожог у меня на лбу, уже не столь яростно-красный. – А вы сегодня сияете чуть меньше вчерашнего, чему, уверена, только рады.
– Очень. Не знаю уж, что док Чань намешал в эту свою жижу, но она мне здорово помогла. И как раз вовремя. – Я щелкнул по ободку новенького канотье. – Пусть соломенные шляпы и считаются самым писком, ощущение такое, будто напялил на голову корзину. Если бы ожог не прошел, я содрал бы кожу до кости. Но, пожалуй, если хочешь одеваться à la mode [14], можно немного и потерпеть, верно?
Старый так далеко закатил глаза, что, возможно, разглядел собственные мозги.
– Право же, Отто, я и не знала, что вы следите за модой, – удивилась Диана.
– О, в «Харперс» печатают не только детективные истории, знаете ли.
– Ну что ж, весьма похвально, что вы расширяете кругозор. А кроме того, – мисс Корвус взглянула на мою соломенную шляпу и кивнула, – мне нравится. Вы выглядите очень… современно.
– Страшно рад слышать, что угодил вам, мисс. Жаль, не все ценят современные достижения, совсем в тине увязли. – Я взглянул на брата и пошевелил бровями.
– Мне сейчас не до шляп, – пробурчал Старый.
– Конечно, – согласилась Диана. – Мы можем сесть на трамвай в Чайна-таун вон там. – И она направилась в сторону Ист-стрит.
Однако мы с братом не тронулись с места.
– М-м, – протянул я.
Диана замерла.
– Джентльмены, в чем дело? – Она перевела взгляд на Густава: – Ох, простите-простите. Забыла про ваше… недомогание. Давайте отправимся в Чайна-таун пешком.
Старому удалось быстро поднять глаза на Диану, хотя он тут же их опустил.
– Недомогание? Нет у меня никакого недомогания. Просто терпеть не могу ездить на чем‑то без вожжей, которые можно взять в руки. Но будь я… – Он осекся, горестно покачал головой и начал снова: – Будь я проклят, если заставлю даму тащиться пешком дюжину кварталов. Идемте.
И он решительно зашагал вперед.
Мы с Дианой поспешили следом, но я успел заметить мелькнувшую на губах нашей спутницы улыбку, словно мой брат выдержал некое тайное испытание – или же, наоборот, не выдержал.
По Маркет-стрит один за другим громыхали трамваи, и не было ничего проще, чем доехать до Дюпон, а оттуда пройти на север к Чайна-тауну. Но Диана настояла на другом маршруте: от Ист-стрит прямиком по Клэй. Он действительно был гораздо прямее, но и гораздо живописнее, причем живописность ему придавал безудержный разгул Варварского берега.
Впервые проезжая через Барбари-Кост, я услышал, как кондуктор рявкнул: «Кому в бордель, на выход!», остановив трамвай напротив особенно грандиозного дома терпимости. Все пассажиры, как один, заулюлюкали и захохотали – поскольку все, как один, были мужчинами. Присутствие Дианы, однако, не способствовало подобным выходкам, и наши соседи по вагону, кроме самых отчаянных ловкачей, запрыгивавших в трамвай на полном ходу, изо всех сил старались не глазеть на нее.
