– Это газ из труб, – не оглядываясь, бросила Диана. – В натуральном виде он не пахнет, и газовая компания добавляет туда химикалии, чтобы можно было легко распознать утечку по запаху.
– Да уж, действительно легко. – Я стянул с головы соломенную шляпу и помахал ею перед носом. – Легче некуда, только обморок.
Мой брат лишь крякнул с досады – и, кажется, я понимал причину его недовольства. Старый видел только те дома, которые освещаются масляными лампами, свечами или заревом из очага, а вовсе не газом. Если бы не Диана, Густав наверняка решил бы, что на втором этаже разводили скунсов. Запах газа относился именно к тем вещам, которыми я донимал брата вчера: к городским уликам, искать которые он не умел.
Старый так оглушительно затопал по лестнице, будто намеревался раскрошить ступени в щепки.
На втором этаже располагалась маленькая, тускло освещенная квартирка, так густо заполненная ядовитыми испарениями, что, казалось, они даже замедляют движения, подобно воде. Но я остановился как вкопанный по другой причине: потому что увидел кровать в углу – точнее, лежащего на ней мужчину.
Это действительно был доктор Чань, хоть и не совсем тот доктор Чань, с которым мы говорили накануне. Его одежда, всегда чистая и аккуратная, была измята, очки в круглой оправе исчезли. Китаец лежал навзничь: глаза наполовину закрыты, рот наполовину открыт, а сам полностью мертвый. И вдобавок иссиня-сизый, судя по цвету рук и лица.
Я уже видел кожу такого цвета, когда хоронил всех своих родных, за исключением Густава. Как и моя родня в Канзасе, Чань умер по самой простой причине из возможных: он не мог дышать. С одним отличием – его легкие были заполнены газом, а не водой.
Схватив скомканную простыню, лежавшую в изножье кровати, я набросил ее на тело.
– Если вы не заметили, с нами дама.
– Простите, – буркнул сержант с искренностью кота, извиняющегося перед мышью, перед тем как сожрать ее. – Надеюсь, дама не сильно расстроилась.
Я повернулся к нашему провожатому и наконец рассмотрел его как следует. Сержант обладал коренастой фигурой и толстой шеей, а вместо полицейского мундира носил коричневый твидовый деловой костюм.
И в комнате сержант был не один: за ним стоял тучный, с огромным пузом китаец, рядом с которым даже крепыш вроде меня выглядел бы Джеком Килькой [17]. Брыластое лицо толстяка украшали аккуратно подстриженные усики и бакенбарды, и одевался он по-американски, хоть и не столь строго, как Чань: белый костюм из жатого ситца в полоску и белая шляпа. Если бы не восточная внешность, он сошел бы за джентльмена из южных штатов, направляющегося на веранду пропустить стаканчик мятного джулепа.
– Обо мне не беспокойтесь, – сказала Диана фараону тихим, но совершенно спокойным голосом. – Я, возможно, еще в детстве повидала больше мертвецов, чем вы за всю жизнь. Итак, вы сержант?..
Тот криво улыбнулся нашей спутнице, ничуть не впечатленный ее бравадой.
– Махони, – представился он. – Кэл Махони.
– А-а-а! – кивнула Диана. – Крестоносец Кули-тауна собственной персоной.
Махони отмахнулся от прозвища огромной лапищей, хотя ему было явно приятно услышать свой титул от леди.
– Да ну, газетная болтовня. Я просто выполняю свою работу.
– И что у вас за работа? – уточнил я.
– Сержант Махони недавно возглавил Чайна-таунский отряд полицейского департамента, – пояснила Диана. – Стал любимцем «Морнинг колл».
– О-о, – протянул я. – Ясно.
«Колл» была одной из местных газетенок, чтением которой мы со Старым не утруждались, поскольку по сравнению с тамошними статьями воззвания человека-бутерброда против китайцев показались бы Нагорной проповедью. Если Кэл Махони – любимец этих писак, вряд ли мы с ним сойдемся.
Я взглянул на дородного китайца, гадая, что тот думает по этому поводу. Но по его виду было даже невозможно понять, спит он или бодрствует: тяжелые веки прикрыты, лицо не выражает ровно ничего.
Диана тоже повернулась к нему.
– А это?..
Махони ответил первым:
– Вонг Вун. Он вроде как частный детектив. И вы тоже, насколько я понимаю.
Вонг, видимо проснувшись, еле заметно кивнул.
– Значит, коллега? – переспросила Диана, продолжая смотреть на китайца. – И на кого же он работает?
– Простите, – перебил ее Махони, – но я до сих пор не знаю, кто вы такие.
– Да господи боже мой, может, хватит уже церемоний? – Густав указал пальцем на кровать: – Там, под простыней, лежит мертвец, а мы раскланиваемся, как на светском приеме!
Крестоносец Кули-тауна уставился на моего брата, и я понял, что следующий крестовый поход будет организован против языкатых ковбоев и что начаться он может в любую секунду.
– Прошу прощения, если мы чуточку забегаем вперед, сержант, – примирительным тоном заговорила Диана, – но, понимаете, мы очень уважали доктора Чаня. Видите ли, на фирменном поезде Южно-Тихоокеанской железной дороги случилось неприятное происшествие, и мы консультировались с доктором относительно суммы компенсации. Увидеть друга мертвым… для нас это большое потрясение. Что касается вашего вопроса…
