Скандал в Чайна-тауне полностью

– Ну вот вам. – Махони со злорадной ухмылкой повернулся к Мастеру. – Через несколько часов весь город узнает. Вся страна. А если с нами что‑то случится, вашему племени придется еще хуже.

Густав развернулся к жирному полицейскому.

– Похоже, вы тоже были в курсе про ма фунг.

– Ну, китайского названия я не знал, да и знать не хочу. Но да, конечно. – Махони посмотрел через плечо Старого в сторону конца причала, и лицо сержанта перекосилось от отвращения. – Я был в курсе.

Он смотрел на Хок Гап.

Как и Фэт Чой. И, что интересно, с неменьшим отвращением, чем Махони.

– М-м-ма фунг? – заикаясь, пролепетал топорщик, а потом завопил: – Ма фунг!

Хок Гап открыла глаза – и, видимо, шлюзы тоже: ее лицо мгновенно оросилось слезами.

– Ма фунг? – снова вскричал Фэт Чой. Не получив ответа, он пошел прочь, оставив плачущую девушку на краю пирса.

Хок Гап схватила его за руку, что‑то истерически лопоча, но слова превратились в горестные всхлипы. Когда вырваться не получилось, Фэт Чой поднял другую руку и залепил возлюбленной оглушительную пощечину.

Девушка, рыдая, повалилась на доски, а топорщик, пошатываясь, отошел в сторону.

Ученый, Длиннокосый, мадам Фонг, Махони – все смотрели на Хок Гап с холодным презрением, словно на грязное хнычущее животное, которое следовало бы убить из жалости. Лишь Чарли казался скорее опечаленным и не испытывал явного отвращения. Но, как и остальные, не сдвинулся с места, чтобы помочь девушке. Это предоставили нам.

Старый подошел первым, присел на корточки и неловко погладил Черную Голубку по спине. Затем подошла Диана, шепча слова утешения, которые Хок Гап, скорее всего, даже не понимала. Все вместе мы помогли бедняжке подняться.

Девушка оказалась неожиданно тяжелой, точно наковальня, и, взглянув поближе на складки ее мешковатой одежды, я понял причину: под костюмом на ней пуленепробиваемый кольчужный жилет дока Чаня.

– Ты врешь, – заявил Мастер, когда мы подняли Хок Гап на ноги. – Ты не знать ма фунг.

– А это еще почему? – спросил я.

– Дураку понятно, тупой ты ублюдок. – Махони, выпятив подбородок, указал им на плачущую девушку, которая покачивалась на нетвердых ногах между нами. – Никто не станет трогать прокаженную.

Есть слова, на которые тело реагирует без участия мозга. Например, «берегись!». Услышав такое, не думаешь, а бережешься. Или «пожар!». А если ты ковбой, то «быки!».

Как выяснилось, «прокаженная» – тоже такое слово. Стоило Махони произнести его, как я отпрянул от Хок Гап, отпихнув от себя тонкую руку, которую только что столь галантно поддерживал. Густав и Диана отшатнулись от девушки в точности как я. Даже после того, как первый шок миновал, мы не остановились, а продолжали осторожно пятиться, будто Хок Гап была пумой, изготовившейся к прыжку, а не безутешной всхлипывающей девушкой, одиноко стоящей под фонарем в конце причала.

– Теперь понятно, – пробормотал мой брат. – Все понятно…

Мы остановились рядом с Махони и Фэт Чоем – не самая приятная компания, но выбирать особенно не приходилось, поскольку Мастер и Длиннокосый с пистолетами преграждали нам путь к Паромному вокзалу.

– Йи Лок, должно быть, узнал первым… или, по крайней мере, заподозрил, – медленно и тихо проговорил Старый себе под нос. – Он должен был заметить признаки, когда осматривал девушек у мадам Фонг. Но проказа… это, черт возьми, гораздо серьезнее, чем то, к чему привык старик: триппер, вши и прочее. Вот он и позвал еще одного доктора, просто для верности. Одного из самых уважаемых врачей в Чайна-тауне. И к тому же это произошло прямо у меня на глазах.

– Когда старик увел вчера дока Чаня, – догадался я.

Густав кивнул.

– А Чань сразу распознал опасность. И не только саму болезнь. Вот почему он пошел к Чунь Ти Чу за деньгами… и получил их. Ведь Хок Гап, – он взглянул на Махони, – это бомба, которая может взорвать весь Чайна-таун, так?

Сержант выпятил грудь и скривил губы в издевательской ухмылке. Может, он и был сейчас пленником, но признавать себя беспомощным вовсе не собирался. Даже сидящий на цепи пес способен укусить.

– Не только Чайна-таун, Техас. Прокаженная косоглазая шлюха заражает своей грязной болезнью белых мужчин? Как только правда выйдет наружу – а она выйдет, помяни мое слово, – в нашу страну больше не пустят ни одного китаезу.

– И это вам так важно? – спросил Старый с удивлением и с неожиданной печалью, словно происходящее в голове Кэла Махони было не просто тайной, но величайшей загадкой всего человечества. – Неужели за это стоило убивать человека?

– Что еще за бред? – процедил фараон.

Мастер тут же заинтересованно спросил: «Что вы сказали?», и мадам Фонг тоже вставила свое: «Что-что?»

Я на сей раз был сама краткость, потому что смог выговорить только:

– Чё?

– Йи Лок погиб, – объяснил Густав, обратившись сначала к топорщику, а потом к мадам. – Сержант забил его до смерти.

– Да ты совсем рехнулся, вонючка… – Махони сделал шаг к моему брату.

Я сделал шаг к нему. Мы остановились вплотную друг к другу.