− Ничего не понимаю…
А в глазах крупными буквами написано, что прекрасно понимает. Просто сейчас придется как-то реагировать на мою выходку, нечто изобретать, предпринимать, решать. Оторвать задницу и поменять жизнь, в конце концов, − вот это действительно для Асика проблема. Он предпочитает, чтобы все происходило само собой, мелкими перебежками, без радикальных потрясений и его активного вмешательства. Но больше это не моя забота, дружище.
Я подхватила сумку и быстрым шагом, не оглядываясь, двинулась напрямик к ресепшн.
− Полина, подожди! − донесся с пляжа слабый голос Асика.
Впрочем, никто не бросился меня догонять.
За стойкой ресепшн Бишр с вниманием рентгенолога рассматривал на свет желтую купюру. Заметив, что я направилась прямо к нему, Бишр сложил губы уточкой. Потом подумал и сменил конфигурацию на угодливую улыбку.
− Проблем? − спросил он с деланным радушием.
− Проблем, проблем. Бишр, мне нужны ножницы. Такие хАрошие, большие ножницы.
Бишр обрадовался, что у меня мелкая проблема, а не крупный наезд. Он пошуровал под стойкой, затем выложил передо мной маникюрные ножнички, словно специально сконструированные для гномов.
− Мне нужны настоящие ножницы, которые разрежут пятьдесят слоев скотча и плотный картон. Я непонятно говорю?
Бишр вновь поискал среди многочисленных коробочек папочек, карандашей, мятых квитанций. На этот раз он предложил мне канцелярский нож для разрезания бумаг, которым можно было обезглавить и корову. Зато ручка с инкрустацией, и вид почти антикварный. Вряд ли им когда-либо пользовались для канцелярских нужд, разве только для ритуальных убийств.
− Отлично! Пусть будет нож. То, что доктор прописал. Потом верну.
С ножом в руках я отправилась в номер. Встречные пляжники предпочитали обходить меня по кустам.
В номере одним движением сбросила с кресла на пол майки и носки Асика. Все равно такие расцветки мне никогда не нравились.
Из-под горы одежды мужа откопала пакет из магазина «Сувениры Шенти». Десять минут аккуратной работы ножом − и все сувениры были освобождены из плена упаковки. Я выложила на столик пантеру, скарабея с птицей на спине и браслет Маат. Браслет сразу надела на руку, где ему и положено находиться. Затем поднесла к свету статуэтку Анубиса, чтобы еще раз рассмотреть ее. Меня преследовала мысль, что в новом издании реальности некоторые детали могут поменяться до неузнаваемости.
Выразительные глаза, словно наблюдающие за каждым моим движением. Светлый нефрит с чудесной молочной подсветкой, на которую я так повелась в магазине. Это та самая статуэтка.
С предосторожностями, словно это живой и даже говорящий предмет, я завернула голову Анубиса в шелковый шарф, затем вместе с остальными сувенирами уложила в сумку. Туда же отправился нож с ресепшн. Пригодится.
Я переоделась и экипировалась к выходу в свет. В последний раз окинула взглядом наш семейный номер, затем без сожаления хлопнула дверью.
В баре у бассейна, за столиком с напитками и закусками заседала вся наша компания, кроме Бронечки, Асика и Иры. Судя по взрывам смеха, они весело коротали время перед ужином. Не позволяли себе проголодаться ни на минуту. Железнодорожник Женя с буденовскими усами рассказывал очередную байку о невыносимом характере жены. Жена Катя в цветастом парео, повязанном на манер сари, сидела нога на ногу тут же, хихикала и трескала булочки. Влюбленные и пока не разлученные Валентина и Виктор держались за ручки. Они жались друг к другу, как трепетные зверьки в стужу. Трогательно кормили друг друга виноградом. Влюбленным вообще много кушать не положено. Зато железнодорожник с наслаждением уничтожал приличный кусок пиццы и запивал колой, чтобы не подавится. При этом не прерывал рассказ о недавних приключениях ни на секунду. Виртуоз. Значит, супруги вернулись со своей экскурсии в Каир со свежими впечатлениями.
За столом все непрерывно жевали. То, что надо.
− Только прилег на диванчик. Наконец, думаю, полежу, отдохну. Одна мечта − хоть бы никто не трогал. А эта полоумная влетает в номер и начинает орать про какой-то Каир. А я и не пойму ничего спросонья. Где Каир? Какой Каир? Где я вообще? Оказывается, она успела нас на экскурсию в Каир записать. Опять двадцать пять. Ну, думаю, чтоб тебе пропасть. Мне еще с прошлого раза этот их Каир в страшных снах снится. Одни нищие и ворье − держи карманы. Какие еще пирамиды? Какой Сфинкс? Да чтоб они провалились. Древние египтяне сгребли камушки в кучки, как детишки в кубики поиграли. Потом поставили рядом какого-то каменного болвана, Сфинкса своего. Небось на помойке валялся, вот у него нос и отбит. А шуму-то вокруг этого, шуму напустили! И главное − почему мне теперь обязательно надо вставать с дивана и ехать на все это смотреть? − железнодорожник увлеченно излагал пролог к их экскурсии в Каир. − Не, говорю, дорогая супружница. Сама катись любоваться на свои древности. Тогда эта полоумная мне и говорит…
