Стоило мне сделать несколько шагов по «ничейной полосе» брусчатки, для торговцев я превратилась в мишень в тире. На меня открыли охоту. О, нет, внешне все выглядело пристойно. Зазывалы не позволяли себе резких движений, как когда-то. В мои руки с настойчивой деликатностью совали карточки с адресами магазинов. Ласково пытались заговорить на общечеловеческие темы с плавным переходом в рекламу товаров.
С легким нажимом предлагали понюхать реплики брендовых духов и местные масла.
Выбрать «уникальный» и «натуральный» папирус.
Отведать восточные сласти.
Приобрести пять маечек по цене двух с шарфиком в подарок.
Выгодно купить местную сумку Шанель и кожаные тапки с вышивкой.
Заценить эксклюзивные ювелирные украшения.
Посетить новое ориентальное заведение с кальяном.
Намекнули на возможность дегустации по сходной цене местной дури.
От возможностей бездарно потратить деньги зарябило в глазах и зазвенело в ушах. В итоге, я получила те самые предложения, которые получает всякая одинокая посетительница променада в Египте. Увлекательным шепотом меня принялись зазывать на дискотеку «с продолжением» на всю ночь или даже неделю, если у меня денег хватит.
Погода на глазах поменялась. Ветер вроде стих, что само по себе чудо, а солнце прибавило градус. Я незаметно для себя удалилась от отеля на приличное расстояние. Хорошо бы вернуться на пляж, пока тепло. Я развязала шарф, свободно накинула его на плечи − жарко.Возвращаться по променаду, продираясь через коммерческие предложения торговцев, не хотелось. Я нырнула в ближайшую улочку, которая, петляя между домами, выводила к морю. Я рассчитывала вернуться к своему отелю по пляжу.
Не тут-то было. Дорожка уперлась в тупик с глухим забором. На заборе висела сбитая набок доска с надписью на арабском. Наверняка нечто запретительное. «Не курить», «не сорить», «не влезай − убьет», «пляж закрыт на профилактику». Вдалеке, за кучей мусора призывно плескалось море. И ни одной лазейки к нему. Через кучу мусора я не полезу.
Улочка, по которой я сюда попала, казалась мне прямой. Но, возвращаясь по ней к променаду, я неожиданно уперлась в тупик − в грязный дворик, где старая тетя в длинном сером платье и таком же платке, подняла голову от тазика со стиркой и произнесла несколько неприветливых слов в мой адрес. Я вторглась на чужую территорию неприглядной курортной изнанки. Здесь меня никто не ждал. В поведении женщины не было и намека на гостеприимство. В довершении ко всему из дома выскочила худая собачка, которая самым беспардонным образом облаяла меня с ног до головы.
Я извинилась и попятилась. Кажется, добрая египетская бабушка погрозила мне кулаком.
Я забыла об особенности восточных улочек: они всегда петляют, даже когда выглядят прямыми. Теперь я пошла к отелю по наитию, стараясь, чтобы море, мелькавшее в просветах между домами, всегда оставалось справа. Не хотела признаваться себе, что заблудилась. Ничего-ничего, подбадривала я себя, шарахаясь от каждой тени, до отеля рукой подать.
Ничего не подать, тем более рукой. Я даже обратно на променад (теперь родной и желанный) не могла вырулить. Все мой топографический кретинизм и самонадеянность. С моими способностями к ориентированию на местности я могла заблудиться и на Красной Площади. Хотелось поднять подбородок к солнцу и завыть − люди добрые, спасите! Останавливало только то, что на мой призыв из подворотни появятся вовсе не помощники и не спасители. Вдруг, петляя по трущобам, я давно пропустила родной отель? Спрятавшись под шарфом, я позвонила Ирине. Ее телефон был отключен.
Оставалось обратиться к консулу. Или к навигатору.
А как же предупреждение туристических менеджеров и гидов не светить дорогие гаджеты в подозрительных местах? Вырвут игрушку из рук, еще и по голове настучат. Поневоле задумаешься, не пора ли запихнуть гаджет на дно сумки?
Меня не покидало чувство, что за мной кто-то неотступно наблюдает. Я чувствовала этот взгляд затылком и шеей, плечами, руками − он ощупывал меня, оценивал, фиксировал каждый мой шаг.
Это не паника. С головой у меня было все в порядке. Кто-то за мной следил. Возможно, из окна, из-за приоткрытой двери, скрываясь за домом или забором, этот неведомый взгляд вел меня, вычислял мои планы и что-то решал по моему поводу.
Ничего удивительного, размышляла я, бочком ныряя во все новый и новый поворот. Вот дома. Они стоят здесь не сами по себе. Их построили люди, чтобы в них жить. Я нарушила их покой, и люди за мной наблюдают, чтобы я не натворила лишнего. А что я собственно сделала? Всего лишь заблудилась. Если они хотят, чтобы я ушла, пусть помогут выбраться из лабиринта. Зачем попусту на меня глазеть?
